Было уже почти три часа. Я спросила Джо, собирается ли он на вечеринку — было бы неплохо прийти вместе с ним — но он недовольно ответил:

— Я стараюсь избегать ситуаций, где явно проявляется моя незначительность. Вам что-нибудь нужно перед уходом?

Джо странным образом избегал моего взгляда, и я насторожилась. Но затем его скромность показалась мне очень трогательной.

— Разве что мне захочется выпить.

Сейчас он посмотрел на меня; в глазах читалось удивление, но голос звучал спокойно:

— Да, конечно. Значит, в шесть? Вниз по улице есть классный бар. Мы можем попросить, чтобы машина за вами подъехала прямо туда.

Я уже выложила следующий костюм и была готова одеваться. Он вполне подходил для вечеринки. Костюм состоял из двух частей. Он напоминал наряд Изабеллы д’Эсте, изображенный на картине, но также чуть-чуть повторял стиль шестидесятых — стиль Джеки Кеннеди. Я снова наложила соответствующий макияж: на этот раз бледный тон для лица, ярко-кирпичные румяна на скулы, темно-коричневую помаду и шоколадного оттенка тушь. На голову — короткий ярко-рыжий парик, сверху оригинального фасона шляпка. Я выглядела странновато, но привлекательно; современно и в то же время походила на свою героиню. Я решила, что Петра все-таки гений — создать такое произведение искусства! Я порепетировала перед зеркалом холодное и отстраненное выражение лица и осталась довольна результатом. Затем я добавила чуть-чуть ранимости и понаблюдала за выражением глаз в зеркале.

Удовлетворенно улыбнувшись, я стала собирать необходимые аксессуары: мех черно-бурой лисы, который будет свисать с моей шеи как добровольная жертва, обтянутая кожей книга — список имущества Изабеллы, раскрывающий тему эстетического обладания. А также маленький бежевый замшевый мешочек с монетами, похожими на ту, которая находится в музее — на одной стороне отчеканен мой профиль, на другой — профиль Изабеллы, и наши знаки отличия. Мешочек будет висеть на руке так, чтобы я смогла швырять монеты в толпу. Эти маленькие свидетельства моего баснословного богатства напомнят зрителям о власти, которой обладала моя героиня.

Теперь, когда я была готова, я завернулась в искусственный мех, выключила в студии свет и пошла за Джо.

В баре «Газовая лампа» — спокойном, стилизованном под готику месте в конце квартала — мы заказали водку со льдом. В такую обстановку Джо вписывался отменно, а я почувствовала себя здесь смелее.

— Как часто ты видишь Бена Джемисона? — спросила я с улыбкой.

— Не очень часто, — подумав, ответил Джо, глядя в стакан. — Мы встречаемся в студии раз в квартал — на полчаса или около того… обсуждаем ведение дел. Потом он смотрит, создал ли кто-нибудь из художников что-то новое.

— Бен покупает их работы?

— Время от времени. — Джо на секунду посмотрел на меня, но, встретившись с моим взглядом, тут же потупился. — Но я не помню, чтобы он покупал живого человека.

— А как насчет переманивания клиентов, а? — спросила я.

— Да, но это все-таки не торговля живым товаром, насколько я понимаю.

Мы пили в приятной тишине. Интересно, это Джо установил камеры для Бена? Возможно, поэтому он и отказался зайти в студию: не хотел попасть в кадр. Но я решила пока не спрашивать его об этом.

— А что происходит в отсутствие Бена?

— Он предоставляет обо всем заботиться мне. Раз в год я подготавливаю ему список поступивших заявок, и он выбирает.

— Он, должно быть, страшно занят, поэтому заочно инвестирует это заведение?

Джо иронично улыбнулся.

— Конечно. Я чаще общаюсь с его помощницей, Сарой. Она ведет бухгалтерию. Сара сегодня будет на вечеринке. — Он поднял брови. — Несомненно, она будет вас сопровождать, когда вы приедете.

Пока он говорил, я увидела черный автомобиль.

Теперь Джо тоже заметил его и кивнул.

— Это за вами.

Я чувствовала приятную расслабленность после водки и общения и была абсолютно готова к предстоящему выступлению.

Это оказалось недалеко. Вскоре машина подъехала к одиннадцатиэтажному зданию в центре Манхэттена. На улице столпилось много людей. Мягкий, изумрудного цвета ковер вел по широким ступенькам к охраняемому входу. Нью-Йорк буквально наводнили телохранители, — все переживают за свою безопасность. Но от чего они могут уберечь? По крайней мере, никакой защиты от вспышек фотокамер они не дают. Фотографы отпихивали друг друга, чтобы пробиться поближе. Я медленно поднялась по лестнице под щелчки фотоаппаратов. Я была здесь знаменитостью: они окликали меня по имени, просили попозировать. Только в Нью-Йорке может происходить такая кутерьма из-за снимка, даже после одиннадцатого сентября. Интересно, насколько закрытой является вечеринка? В Лондоне у входа на подобные мероприятия стоит мускулистый вышибала, который будет долго проверять ваше удостоверение личности, прежде чем неохотно и с ворчанием пустит внутрь. Поразмыслив, я заключила, что так оно было бы лучше.

В фойе было полно людей, но никакой суматохи. Все стояли в очереди, дожидаясь, когда их запишут две девушки с макияжем гейш и в коротких красных платьях из латекса. Они жеманно стояли за столом, сверяя имена пришедших и протягивая им новый журнал. На обложке было графически изображено дуло пистолета зеленого цвета и таким же цветом, в тон к ковру на лестнице, было написано единственное слово: «SO». Очевидно, это было периодическое издание, описывающее жизнь знаменитостей с целью привлечения рекламодателей. Я стала в очередь, но тут ко мне подошла китаянка в белом костюме.