— Думаю, как способ бегства от реальности искусство превосходит наркотики и алкоголь.

Бен попал в точку. Сейчас он был абсолютно прав. Искусство всегда давало мне возможность убежать от реальности и до недавних пор служило прекрасным средством решения проблем.

— Так было раньше, но с недавних пор это перестало работать, — честно ответила я.

— Просто ты утратила такую замечательную вещь как наивность, — ответил Бен с добродушным смехом. — Как ты собираешься бороться с последствиями своего успеха?

Это был хороший вопрос, но очень сложный.

— Успех — это сладко-горькая пилюля, — наконец ответила я, — но в моем случае скорее все-таки сладкая. Я получаю от него удовольствие. А Эйдан — лучший агент, которого только можно найти.

Бен кивнул. Я увидела, что близка к своей цели, и спросила:

— Что ты думаешь по поводу его планов с Грегом? Я считаю, это окажет большое влияние на вашу совместную работу в будущем. Эйдан является моим деловым партнером. Если говорить об искусстве, то в таких вопросах я склонна полагаться в основном на собственное мнение. Его возможные сделки вряд ли повлияют на мое творчество.

Бен снова с готовностью кивнул.

— Эйдан много раз говорил мне, что темы для проектов ты всегда выбираешь сама.

— Грег Вейц сидел рядом с тобой, когда ты торговался за меня?

Я заметила в его глазах азартный блеск.

— Отнюдь. Они с Эйданом потом сказали, что я выложил слишком много денег. Но в тот момент было уже бесполезно о чем-то говорить. Они знали, что я буду торговаться до последнего.

Что Бен подразумевает под «слишком много»? Неужели Эйдан начал давать какие-то обещания относительно моего будущего без моего согласия?

— Слушай, Эстер, извини меня: все это звучит слишком грубо. — Бен четко уловил смену моего настроения. — Я не хотел говорить о тебе как о товаре. Я лишь имел в виду, что искусство — это тоже бизнес, приносящий даже больше удовольствия, чем какая-нибудь другая его разновидность. Но я забыл об этике. Все несколько усложняется, если произведение искусства — это живой человек.

Я догадывалась, что этот проект многому меня научит. Но полученный опыт оказался глубже и важнее, чем я предполагала.

Машина сделала поворот и остановилась. Бен вышел, обошел ее и открыл мне дверь.

— Эстер, поздравляю тебя с тем, что ты сумела поколебать устоявшиеся взгляды на христианство. Желаю тебе спокойного сна.

Мне вдруг стало стыдно за сегодняшнее представление. В конце концов, оно превратилось в фарс. Я задумалась, какой я могу из этого сделать вывод и что мне нужно исправить при монтаже. Надеюсь, наложив саундтрек, можно будет сделать это выступление таким, чтобы его хотелось смотреть и слушать, а не высмеивать.

— Извини, что так получилось, — сказала я дрожащим голосом.

Бен взглянул на меня, затем нахмурился.

— Почему ты просишь прощения? Разве ты не ожидала такой реакции?

Я не ответила. Я была настолько поглощена внутренней работой над образом, что не подумала о том, как все может воспринять публика.

— Никогда не знаешь, чего ожидать, но сегодня реакция была немного более бурной, чем я привыкла, — наконец призналась я.

Бен рассмеялся и взял мою правую руку.

— Значит, ты никогда не встречала Вновь Рожденных Христиан города Нью-Йорк, — заметил он со сдавленным смешком. — Но я ценю твою смелость и умение противостоять им: они кровожадны и не берут заложников.

Его спокойное отношение к происшедшему меня утешило. Как оказалось, у Бена, несмотря на сложность натуры, просто замечательный характер.

— Спокойной ночи, Эстер, — сказал он на прощание. — Теперь тебе нужно отдохнуть: завтра тебя ждет еще один трудный день.

37

— Что, черт подери, произошло? — кричал голос Эйдана в телефоне. Он шесть раз подряд набирал мой номер, так что я в конце концов ответила.

— Я не предвидела такой реакции, — сказала я.

— Но ты ее получила. О тебе говорят во всех новостях. Даже «NBC» поставил сюжет о тебе в выпуск утренних новостей.

— Черт!

Эйдан рассмеялся:

— Пути назад нет. Мы можем лишь ждать, что за этим последует.

Я выглянула в окно.

— Но ведь никто не знает, что я здесь, правда?

— Нет, милая, — ответил Эйдан. — Я говорил сегодня утром с Беном. Он выставил снаружи еще двух охранников, которые будут следить за тем, чтобы вокруг дома не было журналистов.

— Ты едешь к Вейцу?