Не верю! — подумал мальчик. — Не всем и на самом деле очень редко. А мне почему-то все время. Дед так много от меня требует, он хочет, чтобы я был серьезным, как отец. А я и отца то почти не помню! Так, лишь обрывочные сцены.

Нет, я не хочу взрослеть! Я хочу играть и ни о чем не думать. Хочу, как Васька Бурый, крутить за хвост дохлую крысу и пугать дурочку Конопатую, которая даже лягушки боится. И где он достал такую жирную крысу? Откуда только выковырял?! Я сколько не искал, так и не нашел. Хотел было кошку камнем пришибить, вот бы Васька слюной подавился… да пожалел, потому что дед все толдычет: жизнь — самое важное, самое ценное, ее надо беречь, а не отнимать. Холить, оберегать, дарить и возвращать. Фу, как же все это надоело! Когда он начинает повторять слова деда, ребята смеются и называют его девчонкой и размазней. Дима уже однажды чуть не потерял уважение приятелей, когда просил оставить в покое птенца, не умеющего летать… Тогда его избили и он неделю не выходил из дому, чтобы никто не видел заплывшего синяком глаза.

— Послушай меня и запомни, — говорил тем временем дед. — И не перебивай старика, имей совесть! Крольчонок ли, человек — все одно. Мы все живые. А Припять — город мертвых и она им принадлежит. Тебе нельзя туда ходить, потому что ты другой, не такой как все…

Я это чувствую, — думал Дима зло. — Я не такой как все и эти все просто не могут этого не заметить. Они смеются надо мной. А все потому, что ты, дед, читаешь мне эти ужасные морали про добро, которого нет в нашей жизни; про счастье, которое светит лишь избранным; про честность, которой большинство избегает; про правду, на которую все закрывают глаза. Из-за тебя, деда, я старше своих сверстников, но я так не хочу!!!

— …Припять полна призраков, и они никогда оттуда не уйдут. Когда-нибудь ты станешь взрослым и, если захочешь и немного подумаешь, возможно, узнаешь, откуда они там взялись. И эти призраки — не сказки для малышни, не думай. Они не опасны для обычных людей, только для тех, кто сможет их увидеть. Встретившись с призраком взглядом, ты проявишь себя и будешь мертв раньше, чем поймешь, что же на самом деле произошло. Твой дар многие называют проклятием, так что если когда-нибудь ты окажешься в Припяти по своему желанию или по чьему-то злому умыслу, помни: никогда не поднимай глаз от земли, никогда не смотри на тех, кто по праву населяет брошенный город!

— А ведь там был наш дом, деда, и потом ты же сам говорил… — тихо начал Дима, но старик оборвал его слова:

— Нет там ничего ценного, уж я то знаю! Дома нашего там больше нет! Город разрушило время и отсутствие людей. Мы оказались ни на что не способны, стоило нам исчезнуть и все человеческие достижения пошли крахом. А призраки довершили начатое. Может, не будь призраков, люди бы остались жить в окрестностях брошенного города, но призраки выгнали их и оттуда. Так что даже не думай о том, чтобы вернуться в Припять! — старик резко встал. — Ты не найдешь там ничего, кроме своей смерти!

— Не кричи, дед, я понял, — мальчик торопливо выхватил из коробки слепого, еще не обросшего шерсткой крольчонка. Поднес его к губам и тихо продолжал: — Просто ты сказал, что для обычных людей призраки не опасны, будто те, кто их не видит, невидим и для них. Так как же призраки тогда выжили всех?

— Тебе не понять, — с досадой, но, сбавив в тоне, заговорил старик. — Призраки способны рождать в сердцах людей тоску и страх. Те, кто не смог справиться с этими въедливыми чувствами, погибли, остальные ушли, потому что жить в тех краях было просто невозможно.

Мальчик кивнул, подтверждая, что понял слова старика, и ласково подул на крольчонка, внезапно покачнулся, словно силы разом оставили его и облокотился одной рукой о край стола. Сделал неверный шаг и тяжело опустился на стул, протянув руку с новорожденным в сторону деда. Крольчонок на ладони внезапно зашевелился и стал тыкаться носом в пальцы мальчика, выискивая материнское молоко.

— Вот, — сказал Дима едва слышно, — вырастет вместе с другими.

— Хорошо, — как ни в чем небывало кивнул дед, словно речь шла о ведре воды, принесенном мальчиком от колодца. — Отнеси его в сарай к мамке и возвращайся скорее — у меня есть для тебя подарок.

Мальчик с секунду помедлил, собираясь с силами, потом поднялся и вышел из комнаты. Дед видел в окно, как внук неуверенно брел к сараю, но с каждым шагом походка его становилась все тверже. Под лучами приветливого солнца к мальчику возвращались силы, потраченные во имя спасения.

— Жизнь требует жертв, — проговорил задумчиво старик и достал из ящика стола завернутый в промасленную тряпочку охотничий нож в две ладони длинной. Развернув, он невольно залюбовался красивым, с любовью заточенным лезвием, на которое был нанесен черненый узор.

— Ножичек, который возьмет даже призрака, — так говаривала, бывало, твоя матушка, — сообщил себе под нос старик. — Хорошая девка была. Умная, а толку?

— Что, деда? — запыхавшийся Дима уже стоял на пороге.

— Это нож твоего отца, — торжественно сказал старик, протягивая внуку нож. — Подарок твоей матери. Теперь ты достаточно повзрослел, и я надеюсь, ты оправдаешь мои надежды и не забудешь мои слова. Потому я дарю его тебе как память о твоих родителях и как опасное оружие, чтобы никому в обиду не дался. Не хвастай им и всегда помни, что, отняв жизнь, ты ее уже вряд ли вернешь. Береги оружие, смотри не потеряй. А теперь посади крольчат в корзинку и беги-ка к дядьке Макару. Ему можешь похвастаться, он мужик не злой — будет рад. А крольчат ему отдай, у нас с ним давно уговор, он помет этот хотел.