Мау-мау были не просто опасны – они были безумны. Морван видел, как они окунали физиономии в известковый раствор, вопя, чтобы обеспечить себе защиту: Мау мулеле! Мау мулеле! Эти заклятия призваны были сделать их непобедимыми или невидимыми – день на день не приходился. В шестидесятых годах рассказывали, что они отрезали врагам ступни, а потом заставляли тех бежать: победителю сохраняли жизнь. Безумцы.

– Твои земли? – повторил чернокожий. – Ну и ну, курочка моя. Неслабо…

– Хочешь посмотреть бумаги? У меня концессия за подписью Кабилы.

– Здесь нет Кабилы. И бумаг тоже. Здесь только это.

Он передернул затвор своего АК-47 – Морван заметил, что на прикладе было выгравировано латинское выражение Vae victus («Горе побежденным»). Африканцы никогда не перестанут его удивлять.

– И зачем ты сюда явился?

– Хочу обосноваться.

У одного из бойцов на плече сидела обезьянка – комок меха, обряженный в футболку и с ножом на поясе, изображающим мачете. Талисман группы.

– Посреди леса, в такие-то времена?

– Я видал и похуже.

Гигант придвинулся ближе: он понял, что перед ним не представитель ООН и не заблудившийся журналист. И уж тем более не миссионер и не мученик из какой-нибудь неправительственной организации.

– Сначала посмотрим, что у тебя за груз, – заговорил он, указывая на вьюки и ящики, которые носильщики опустили на землю.

– Будь как дома.

– Я и есть дома.

Даже если допустить, что их оставят в живых, мау-мау заберут оружие и все остальное. Морвану останется только вернуться в Лубумбаши несолоно хлебавши. Но маловероятно, что хоть кто-то выживет. Пленников убивали: так и чище, и быстрее. Прирежут или придушат, но без шума.

Обыск начался. Морван в поисках выхода подмечал каждую деталь происходящего. Главарь и его заместитель склонились над коробками, трое других играли со своей макакой, не обращая особого внимания на все остальное, еще двое застыли у другого конца цепочки, держа на прицеле караван. Его носильщики и солдаты сошли с тропы, но по-прежнему держась в затылок друг другу. Разумеется, они рассчитывали ускользнуть в момент, когда начнется бойня, – одному или двоим наверняка удастся увернуться от пуль.

Морван спокойным шагом двинулся к троице и оглядел обезьяну в футболке. Заметив приближающегося белого, животное начало выделывать коленца. Бойцы хором захохотали. Трудно вообразить, что эти дебилы, заливающиеся детским смехом, те же, кто насиловал девочек и ел сваренное мясо младенцев.

– Он тоже мау-мау? – обратился он к ним на суахили.

Смех смолк. Выпученные глаза, выражающие самые разные чувства. Ненависть, недоверие, безумие. А еще, как масло в огонь, нервное возбуждение, порожденное то ли алкоголем, то ли наркотиком.

– Он ваш командир, верно?

Обезьяна продолжала свои выкрутасы.

– Точно, дядюшка! – прыснул наконец один из бойцов. – В самую точку. Это наш командир!

Другие тоже развеселились. Волна смеха превратилась во всеобщий гогот, сопровождавший прыжки обезьяны.

Взгляд через плечо: Красный Берет сосредоточенно рылся в одном из ящиков.

– И он настоящий мау-мау, а? – продолжил Морван.

– Самый лучший, босс! Самый лучший!

Беззаботные убийцы хлопали себя по ляжкам. Животное, возбужденное выкриками, вовсю кувыркалось в опавшей листве.

– Тогда где его «калаш»?

Вопрос застал их врасплох. Чей-то свист заставил Грегуара повернуть голову: командир подзывал его. Он не торопясь подошел – каждая выигранная секунда позволяла ему лучше продумать свой план.

– Чё там внутри?

Чернокожий пнул ногой один из ящиков – если Морвану не изменяла память, там лежало штук сорок полуавтоматических винтовок.

– Оборудование для разведки. Я геолог.

– Открой! – приказал африканец.

Морван бросил взгляд назад: один из повстанцев делал вид, что дает свою винтовку обезьяне, та пыталась ее схватить, мау-мау всякий раз отдергивал руку, вызывая новый взрыв смеха.

– Я не знаю, куда дел ключ.

Вранье было очевидным, и чернокожий даже не обратил на него внимания:

– Открой!

– Говорю же, я не знаю, где…

– Открывай, братец. Иначе я найду ключи на твоем трупе.

Он порылся в карманах. Бросил еще один взгляд на остальных: обезьяна только что схватила автомат. Морван был уверен, что эти недоумки не сообразили поставить его на предохранитель.

– Слово даю… – забормотал он, – я…

Его прервала автоматная очередь.

– Твою мать, что там такое… – заорал Красный Берет.