– Китнисс, ты идешь есть? – в комнату заглядывает Мерцелла и вдруг замирает, увидев меня, сидящей посередине ковра.

Я мотаю головой из стороны в сторону, показывая, что сейчас хочу двух вещей: либо морфлинга, либо смерти. Меня бьет дрожь, во рту все пересохло, но я не хочу просить дозу, потому что знаю, что сломаюсь без морфлинга уже завтра. Господи, почему же так плохо?

– Китнисс, детка, как ты? – обеспокоено смотрит она на меня, опускаясь рядом на ковер.

Надо же, не пожалела платья ради меня… Хотя все уши прожужжала нам с Финником о том, что оно стоит целое состояние. Мне с трудом верится, что она все же беспокоится обо мне.

Я неопределенно мотаю головой. Мерцелла поглаживает меня по голове, помогает подняться и ведет к кровати. Она закутывает меня в одеяло, даже целует в лоб.

– Я прикажу, чтобы тебе принесли ужин сюда, хорошо? – заботливо предлагает она, прежде чем выйти. Я киваю.

Как только она выходит, я подтягиваю колени к груди и начинаю вдыхать носом и выдыхать через рот, чтобы успокоиться. В голове все путается, меня все еще трясет. Но мне надо собраться.

Меня зовут Китнисс Эвердин. Мне семнадцать лет. Мой дом – Дистрикт номер двенадцать. Моя мать – лекарь. Сестра ей помогает. Я – охотник. Я – трибут. Я – победитель. Я скоро снова попаду на арену. И я боюсь, что те, кто мне дорог, не выдержат этого.

– Как ты, Кит? – в комнату входит Финник.

Я поднимаю на него красные глаза. С ним можно не притворяться. С ним можно быть откровенной. Он видел меня и не такой. Да и я его…

– Как будто меня переехало поездом, - хрипло усмехаюсь я.

Он смеется, делая вид, что оценил шутку. Финник опускается на край моей кровати. Я сжимаю его ладонь.

– Что будет с нами завтра, Финн? – тихо шепчу я, привычно сокращая его имя, хотя знаю, что он терпеть этого не может. Плачу за то, что он позволил сократить мое. Мы оба предпочитаем полные имена.

– Честно? Я не знаю, - он делает вид, что не замечает сокращения. – Буду надеяться, что мы будем сидеть в тепле, с едой и водой и решать, что нам делать дальше.

Но мы оба знаем, что обманываем друг друга. Сноу отплатит за испорченное шоу очень жестоко. Ведь им пришлось отменить интервью из-за меня. Вместо этого покажут что-то типа сводки о каждом из трибутов. Будут упоминаться их умения, способности и преступления, за которые их приговорили к арене. Трибутам запрещено смотреть эту передачу. Ее даже не будут транслировать на наши мониторы. И я почти уверена, что не увидела бы там ничего хорошего о себе.

– Финник… - тихо зову я его. – Как ты думаешь… Как они?

Я шепчу это так тихо, что едва слышу свои слова. Но я знаю, что он меня услышал, потому что молчит. Финнику больно говорить на эту тему, а я затрагиваю ее довольно часто в последнее время. Я уже начинаю жалеть, что вообще спросила, но он вдруг отвечает:

– Знаешь, Китнисс, им сейчас плохо. Потому что они знают, куда мы скоро попадем.

– Им еще больнее чем нам, Финник, - зачем-то добавляю я. – Питу еще хуже, чем Энни. Потому что она уже смотрела на тебя по ту сторону экрана, а он нет. Мне кажется, что нет ничего страшнее того, чем смотреть на своих близких на арене. Когда ты там, как-то легче, не правда ли?

– Да, ты права. Легче переживать все самому, чем смотреть на своих близких. Спокойной ночи, Китнисс. Постарайся выспаться.

Он поднимается, целует меня в лоб и собирается уйти, но я удерживаю его за руку.

– Финник, удачи тебе, - зачем-то шепчу я, хотя прекрасно знаю, что увижу его на арене.

– И тебе, Китнисс.

Мы обнимаемся и соприкасаемся лбами. Это наш маленький тайный ритуал. На удачу, как мы говорим с ним. Он выходит, а я медленно погружаюсь в сон, надеясь, что завтрашний день будет легче.

– Доброе утро, Китнисс, - зовет меня кто-то из темноты.

Я с трудом открываю глаза и с трудом различаю образ своего стилиста. Я медленно сажусь на кровати и приветливо улыбаюсь. Нила протягивает мне простую одежду и ведет на крышу. Да, я правильно вчера попрощалась с Финником, ведь с утра нам не удалось увидеться. Появляется планолет, точно таким же образом, как и всегда – из ниоткуда. Из него сбрасывают лестницу и становлюсь на нижнюю ступеньку. Меня тут же замораживают, пока поднимают наверх.

В плечо мне вводят следящее устройство, и я привычно вздрагиваю. Я тут же вспоминаю то, как Джоанна вырубила меня, вытаскивая его. Когда дело сделано, я, наконец, могу пошевелиться. Появляется безгласый и ведет нас в комнату, где нас ждет завтрак. Мы едим в полной тишине. Ну, как едим… Я с трудом заставляю себя проглотить хоть кусочек пищи, зато пью много воды, вспоминая предыдущие опыты на арене.

Полет продолжается около часа. Едва мы приближаемся к арене, стекла темнеют, ведь ни один из нас не должен видеть место сражения до начала Игр. Планолет приземляется. Нила ведет меня через длинные сети коридоров в комнату для подготовки. Так называемый Стартовый комплекс.