Я чищу зубы, принимаю душ. Мне заплетают волосы. Потом Нила приносит мне одежду. Скептически осматриваю ее, позволяя помочь одеться. Я критически осматриваю себя в зеркале: черные штаны, спортивное белье, длинная и облегающая футболка, коричневый ремень, темно-зеленый свитер и черная ветровка с капюшоном, подозрительно похожая на ту, что была на мне на 74 Играх. Штаны и куртка из ткани, отражающей тепло тела, что наводит на мысль, что нам придется померзнуть.

Хожу туда-сюда по комнате, размахивая руками, желая убедиться в том, что в одежде удобно. Больше всего из экипировки мне нравятся ботинки, хоть они и те, что были на мне на моих первых моих Играх: гибкая, тонкая резиновая с жесткими шипами подошва подойдет для бега и скалолазания. Ну, в моем случае, лазанья по деревьям. Кожа мягкая.

Нила вытаскивает из кармана мою знаменитую брошь и прикалывает ее на край куртки. Теперь остается только ждать сигнала. Я сижу на диване, маленькими глоточками поглощая воду, пока есть такая возможность. Потом уже знакомый женский голос сообщает, что пора готовиться к подъему на арену.

– Не забывай того, что вам советовали, - негромко говорит Нила. – Беги и ищи воду. Постарайся не вляпаться в передряги. Ты, конечно, опытнее большинства трибутов, но они не совсем то, что тебе кажется.

Мы с ней обнимаемся, хотя никогда не были подругами. Я встаю на специальный диск, и тут же опускается прозрачный цилиндр. Я готовлюсь к тому, что сейчас меня увидит моя семья. Я расправляю плечи, натягиваю на лицо маску равнодушия и смотрю вверх, пока меня поднимают на арену. Несколько секунд я нахожусь в полной темноте, а потом в глаза бьёт солнечный свет.

Я оглядываюсь, замечая, что меня подняли одной из последних. И тут же пугаюсь, потому что не могу найти Финника. Да и не только его… Нас всего двенадцать! Где еще половина?

Сомнения и страхи начинают наполнять меня, но я до боли впиваюсь в предплечье, в следящее устройство, чтобы не потерять голову. Оглядываюсь снова. Мы на утоптанной площадке. В двадцати ярдах от меня – рог Изобилия. Все припасы разбросаны вокруг него на равных расстояниях. Более ценный – ближе к центру. Сзади – озеро. Справа и слева – густой сосновый бор, над которым возвышается гора. Так как она очень высока, я позволяю себе предположить, что на этот раз мы проведем больше всего времени именно в горной местности.

И в ту же секунду звучит до боли знакомый голос Клавдия:

– Дамы и господа, позвольте объяснить мне вам причину того, что сейчас вас в два раза меньше, чем должно было быть. Нет, просто вы поделены поровну. И сейчас половина из вас находится в нескольких километрах от ваших напарников с этажей. Каждый из вас получит подсказку о том, где он может найти союзника. Если, конечно, вы захотите заключать союз. Итак, семьдесят шестые Голодные Игры объявляются открытыми!

Ровно шестьдесят секунд. Ровно через одну минуту я буду в Игре. Возможно, я убью кого-нибудь. Возможно, сама умру. Мысли путаются, и я вспоминаю упражнение, которое помогло вчера.

Меня зовут Китнисс Эвердин.

Пятьдесят.

Мне семнадцать лет.

Сорок восемь.

Мой дом – Дистрикт 12.

Сорок шесть.

Я – охотник.

Сорок четыре.

Как и мой отец.

Сорок два.

Моя мать и сестра – врачи.

Сорок.

Я родом из самого бедного района Дистрикта 12.

Тридцать восемь.

Моего лучшего друга зовут Гейл Хоторн.

Тридцать шесть.

Отец моей лучшей подруги – мэр.

Тридцать четыре.

Я – трибут 74 и 75 Голодных Игр.

Тридцать два.

Я – победитель 74 Игр.

Тридцать.

Каждую ночь я просыпаюсь из-за кошмаров.

Двадцать восемь.

Каждую ночь я кричу.

Двадцать шесть.

Каждую ночь я вновь переживаю события той арены.

Двадцать четыре.

Мой отец погиб при взрыве в шахте.

Двадцать два.

Пит Мелларк спас мне жизнь.

Двадцать.

И его я люблю больше жизни.

Восемнадцать.

В конце 75 меня забрали в Капитолий.

Шестнадцать.

Меня пытали.

Четырнадцать.

Меня сломали.

Двенадцать.

Но я буду держаться ради сестры.

Десять.

Мой Дистрикт сожжён дотла.

Восемь.

Человек, которого я люблю, страдает.

Семь.

Я не знаю, где человек, ставший мне другом.

Шесть.

Я умру из-за собственной глупости.

Пять.

Я - символ революции.

Четыре.

Я не знаю, доживу ли до завтра.

Три.

Я должна попытаться бороться.

Два.