От непривычного пристального взгляда, становится неуютно, поэтому я спешу отвести глаза в сторону и поверхностно пожимаю плечами.

– А ну-ка,- видимо ментор замечает что-то такое в моём поведении,- так-так-так. Я смотрю, приоритеты резко поменялись за последнее время. Что, девчонка опять стала для тебя важна, да?

Я оторопеваю, тем самым лишь больше усугубляя своё шаткое положение.

– Ой, да брось, Пит. У тебя же всё на лбу написано.

Я не знаю, что ответить. Ложь уже не поможет, да и хватит с меня на этом. Но откровенничать с, явно нетрезвым ментором, тоже особого желания не находится.

– Даже если и так, что с этого?- Я скрещиваю руки на груди и смотрю на Хеймитча. Он неторопливо откладывает взятую бутылку в сторону и закидывает одну руку на спинку кресла.

– Что с этого, говоришь?- задумчиво протягивает ментор. Он уже набирает в грудь побольше воздуха, чтобы добавить что-то ещё, но в самый последний момент передумывает и только спустя пару секунд говорит более спокойно.

– Либо ты окончательно ослеп, либо занимаешься каждодневным самобичеванием и глупыми внушениями. Нельзя же быть таким самоотверженным.

Его слова вызывают на моём лице печальную улыбку.

– Один раз ты уже не признался ей в любви, засим всю жизнь вас обоих преследовала эта ошибка. Так не соверши её и во второй раз.

Я не торопясь подхожу ближе к не зашторенному окну и становлюсь в пол оборота к собеседнику.

– Всё изменилось.

– Как раз на руку. Отличный повод начать всё заново.

– Не знал, что ты оптимист, ментор.

– Ой, я тебя умоляю. Ну, что ты как девочка сопливая? И вообще-то я реалист, когда говорю на полном серьёзе. Вас одних и на пару дней одних оставить нельзя. Как дети.

Я обращаю быстрый, но испепеляющий взгляд в сторону Хеймитча, и снова разворачиваюсь к окну, нервно теребя застёжку молнии свитера на шее.

– Ладно-ладно, - он начинает отступать.
– Всё! Но ты не прав.

– И в чём же, Хеймитч?- спрашиваю я устало.

– Ты ведь наверняка думаешь, что безразличен Китнисс.

– Я не думаю, а знаю. У неё как раз по отношению ко мне ничего не изменилось.

– Ну, вот и дурак, раз так считаешь. Сам ведь говоришь – всё изменилось. Солнышко тоже не исключение. Хотя, по мне так она и раньше тебя братишкой не считала.- Хеймитч снова шутит, но я уже привык к его неординарному поведению относительно любой позиции и даже в таких словах могу найти долю правды.

Китнисс сильно изменилась не только со смерти Прим.

– Я бы на её месте, как бы хорошо к тебе не относился, не стал так из кожи вон лезть, чтобы помочь вспомнить всё до мельчайших подробностей. Прошло время – тебе бы стало лучше.

– Китнисс делала это лишь из-за того, что я просто-напросто ненавидел её. Хотела тем самым искупить вину, пожалуй.

– Тоже вероятно. Но, может, на то есть и другие причины?- Хеймитч сощуривает глаза и снова тянется за отложенной бутылкой спиртного под столом.- Подумай об этом, Пит.

***

Китнисс всё так же стоит на скалистом обрыве у моря в пол оборота ко мне. Её заботливо обнимает миссис Эвердин. Я вижу этот сон каждую ночь, но ощущения не меняются. Кажется, будто я чувствую это снова, снова и снова как в первый раз, хотя мысленно уже знаю цепочку каждого следующего действия.

Она порывисто обнимает Гейла и утыкается носом ему в плечо. Тот прижимает девушку ближе к себе, заключая в надёжное кольцо рук. Китнисс медленно закрывает глаза, а с её губ спадает счастливая улыбка. За глаза от других она становится чистой противоположностью девушки, которую я видел пару секунд назад.

– Пит,- сначала осторожно, почти неуловимо, до меня доносится её тихий шёпот, который с каждым новым зовом, становится всё громче, всё настойчивее.

– Пит!- Я пугаюсь, когда сквозь беспокойный сон чувствую её осторожные прикосновения – как бережно она убирает спутанные волосы, как осторожно дотрагивается до моего горячего лба.

– Проснись, Пит.

Всего мгновение назад Китнисс стояла на скалистом уступе в четвёртом Дистрикте, в объятиях Гейла, а теперь она же сидит рядом, беспокойно глядя на меня.

Погружённый в недобрые вчерашние размышления после разговора с Хеймитчем, я так и заснул в гостиной.

Пусть за окном поздняя ночь и совершенно непонятно, что девушка забыла у меня в гостиной, но я всё равно рад видеть её сейчас.

– Ты…- голос срывается, вызывая очередной приступ кашля.

– Тс, ничего не говори,- поспешно произносит она дрожащим голосом и прижимает указательный палец к моим губам.

От её прикосновения по плечам пробегают тёплые волны, накрывая всё тело.