Надо же. Она и вправду спит гораздо лучше в моём присутствии.

Пытаясь сосредоточиться на её размеренном дыхании, я не замечаю, как и сам постепенно начинаю проваливаться в дремоту.

Девушка всё равно уже уснула. Поэтому я, наконец, отвечаю шёпотом:

– И тебе спокойной ночи, милая Китнисс.

***

До Нового года остаётся пара дней, когда внезапно Китнисс удосуживается вспомнить о существовании такового праздника.

Этим утром (буквально на следующий день) в уме я как раз прокручивал всевозможные варианты будущего подарка, когда девушка застала меня врасплох своим внезапным ранним визитом.

– Привет. Что-то случилось?- как можно более спокойно спросил я, лихорадочно закрывая блокнот с записями.

– Привет,- вся её уверенность куда-то испарилась и Китнисс теперь уже замерла на месте, неуютно переминаясь с ноги на ногу.

Я выжидающе смотрел на неё, дабы готовый слушать продолжение.

– Ты не занят?- осторожно и как бы между прочим, поинтересовалась она.

Улыбнулся и качнул головой, уже и позабыв, когда последний в действительности был серьёзно занят каким-то делом.

Она одобряюще кивнула и теперь уже увереннее подошла ближе. Так и не удосужившись оповестить о своих глобальных намеченных планах, она просто привычно взяла меня за руку, вынуждая идти следом к прихожей.

– Тогда идём.

Сейчас уже в который раз задаюсь вопросом: зачем ей это понадобилось?

Захотелось почувствовать себя обычной? Пусть всего на одну праздничную ночь отвлечься от плохих мыслей? Собрать всех близких вместе? Не знаю, но в любом случаем мне это нравится.

В гостиной витает приятный запах лесной ели.

Я видел её – большую и нарядную только на главной площади. У нас же в доме на Новый год такой красоты никогда не было.

Китнисс развешивает гирлянды на стенах, я же халатно отношусь в своей обязанности – вместо того, чтобы украшать ёлку, с интересом разглядываю каждую, достанную из ящика, игрушку.

Удивительно, что Китнисс наизусть помнит историю появления в их доме каждой из них.

Смастерил отец, подарок Прим, доставлена из другого Дистрикта… не суть. Я отношусь к этим вещам с трепетом, потому что они важны для девушки.

Не знаю почему, но от приподнятого настроения Китнисс, в душе у меня тоже начинает теплеть в предвкушении праздника.

– Пит,- слегка неуверенно зовёт Китнисс, оборачиваясь через плечо в мою сторону.

– Да?- Её скованность меня настораживает, но я стараюсь не подавать виду и всё так же продолжаю вертеть очередную ёлочную игрушку в руке.

– Можно я, позвоню с твоего телефона, как-нибудь?- Она внимательно разглядывает собственные ладони, как будто говорит с ними, а не со мной.

Я замираю, впоследствии догадываясь, зачем ей это понадобилось.

– Хочешь позвонить маме?

Но ответ мне уже не нужен.

Волей неволей опять вспоминаю свой кошмар, который теперь видится мне почти каждую ночь.

Глядя Китнисс такую: чуть смущающуюся от моего пристального взгляда, с длинной косой, выбившиеся пряди из которой, хочется заправить ей за ушко, с полуулыбкой на губах и, с надеждой выжидающими моего ответа, серыми глазами,- понимаю, что не могу расстаться с этой девушкой.

Но с другой стороны миссис Эвердин всё ещё является её матерью – последним родным человеком, в котором так нуждается Китнисс. И я не должен лишать девушку всего-навсего простого разговора с ней.

– Ладно… Ладно, хорошо. В любое время, ты же знаешь.- Я сонно и устало тру уголок глаза, отвечая ей вымученной улыбкой.

Китнисс сияет в ответ.

– Значит, я могу звонить кому угодно?

Непонимающе киваю, пожимая плечами. Речь идёт о вещах само сбой разумеющихся. Я что могу ставить ей какие-то запреты?

***

Хотя поставил, если бы смог…

– Нет, вряд ли получится,- отзывается Китнисс из соседней комнаты.

Я сижу, нервно постукивая ладонью по коленке. Только не оборачиваться. Не смотреть на неё.

Лучше бы не звонила. Лучше бы и я в конец перерезал этот телефонный провод.

Хотя, что толку? Девушка бы спокойно сделала звонок от Хеймитча. Это даже менее проблематично – ментор бы вряд ли даже заметил.

– Правда, не стоит, Гейл.

С мамой она уже поговорила, а вот от одного упоминания этого имени во мне начинает закипать злость, даже не смотря на то, что девушка разговаривает со своим далёким другом довольно холодно и нерешительно. Она ведь так до сих пор и не знает, кто является настоящим виновником в смерти её родной сестры.