— Пит!!!

От моего вопля все трое разом вскакивают.

— Что случилось? Кого убили? — Хеймитч дико озирается по сторонам. Лютик от греха подальше решает смыться, а Пит подбегает ко мне.

— У меня воды отошли.

— Что?! — Пит стоит как громом пораженный. — Но ведь время же еще не пришло?

— Я прекрасно знаю, что время не пришло! Но, тем не менее, они отошли.

— Хеймитч, звони врачу! — командует Пит.

Тот лихорадочно принимается набирать номер больницы.

— Дорогая, сможешь идти?

Я пытаюсь сделать шаг, но внизу живота остро колет.

— Боюсь, что нет.

И в этот момент на пороге нашего дома как по волшебству появляется Сальная Сэй. Ей хватает одного мгновения, чтобы оценить ситуацию.

— Врачу звонили?

— Хеймитч звонит, — отзывается Пит.

— Что значит подождать?! — доносится сзади. — Ребенок не будет ждать!

Хеймитч подходит к нам жутко злой.

— Они сказали ждать тут. Врач уже едет.

— Давайте уложим ее на кровать, — предлагает Сэй. — А то, того и гляди, она тут и родит.

Пит и Хеймитч соединяют руки, сделав импровизированное сиденье. Я сажусь на него, и они относят меня в спальню.

Сальная Сэй выгоняет из комнаты мужчин и переодевает меня в рубашку Пита, пояснив, что штаны и нижнее белье мне в ближайшее время не понадобятся. Она помогает мне лечь на кровать и укрывает белой простыней.

Никогда бы не подумала, что роды — это так больно. Сэй сидит рядом и держит за руку, но это мало помогает, такое ощущение, что мои внутренности разрывает на части.

Вскоре прибывают и врачи. Пит и Хеймитч врываются в комнату вслед за ними. Медсестра споро раздает указания Сальной Сэй, чтобы та принесла полотенца, горячую воду и тому подобное.

Доктор, стоило ему только войти, сразу же направляется ко мне и поднимает простыню, чтобы посмотреть, что там происходит.

— О, ребенок! — восклицает врач таким голосом, как будто впервые видит такую штуку.

— Где ребенок?! — Пит и Хеймитч смотрят туда же.

И то, что они видят, им явно не нравится. У Хеймитча такой вид, будто его заставили проглотить живую лягушку. А Пит, похоже, уже собрался падать в обморок.

— Убирайтесь! — ору я истошным голосом, запустив в них первым предметом, до которого дотягиваюсь. Меня совсем не греет мысль, что трое мужиков уставились на самую интимную часть моего тела. Под руку попадает стоящая на прикроватной тумбочке ваза, которая и летит Питу в голову. Несмотря на мое состояние, я все-таки попадаю в него!

— За что?! — возмущается он. — Больно же.

— Больно?! Тебе больно?! — кричу я. — Попробуй роди!!! Вот тогда узнаешь, что такое больно.

— Прости, милая, — он подбегает ко мне, садится рядом и берет за руку. — Я с тобой.

Я вцепляюсь в руку мужа с такой силой, что у него пальцы белеют.

— Ужас сколько кровищи, — бормочет Хеймитч, который все время наблюдал за врачом. — Как ты себя чувствуешь, солнышко?

— Как я себя чувствую?! Как будто мне нутро на части разрывает!

Я совсем теряю счет времени, но такое ощущение, что проходит не один час. Господи, почему роды длятся так долго? Пит все сидит рядом, пытается подбодрить, шепчет что-то, но от боли, которая затуманивает мне разум, я ничего не понимаю. Единственное слово, которое доходит до сознания — это «тужься».

Наконец я чувствую облегчение. Вся эта ужасная боль проходит. Я уже готова потерять сознание и забыться, но плач моего ребенка возвращает меня к действительности.

— Поздравляю, — улыбается врач. — У вас родилась прекрасная дочка.

Мы с Питом смотрим на маленького человечка, которого доктор держит на руках. Она еще вся в крови, да и пуповина не обрезана.

Я плачу, но это, поверьте, слезы счастья. Впервые в жизни я плачу от счастья.

Медсестра дает мне ее подержать. Моя дочка. Не могу поверить, что держу ее на своих руках. Я как губка впитываю в себя каждую черточку лица своей новорожденной малышки.

— Ты такая красивая, — всхлипываю я, к горлу подкатывает комок, и я с трудом сдерживаю слезы.

— Она идеальная, — соглашается Пит. Смотрю на него, он буквально светится счастьем. На его щеках я замечаю следы от слез. — Такая же идеальная, как и ее мама.

Тут раздается хныканье. Я смотрю на ребенка. Она открыла глазки и с большим интересом смотрит на меня и Пита. У нее папины глаза.

— Привет, моя маленькая.

— А как вы ее назовете? — спрашивает Хеймитч. Он стоит все на том же месте, и вид у него такой, как будто не я рожала, а он.