— МОГУ, — наконец снизошёл до ответа Беххерид, — НО НЕ ДАРОМ.

Слышу как трещит под моими ногами тонкий лёд.

— Я ПРОВЁЛ В ЭТИХ ПУСТОШАХ ВЕЧНОСТЬ, И ОНИ КРАЙНЕ УТОМИЛИ МЕНЯ СВОЕЙ… ОДНООБРАЗНОСТЬЮ. ПОСТЕПЕННО ДАЖЕ БИТВЫ С БРАТЬЯМИ ПЕРЕСТАЛИ ДОСТАВЛЯТЬ РАДОСТЬ. Я ИЗНЫВАЮ ОТ ТОСКИ, ПРОВАЛИВАЮСЬ В ГЛУБОКИЙ СОН НА ЦЕЛУЮ ВЕЧНОСТЬ, А ПРОСЫПАЯСЬ, ВИЖУ, ЧТО НИЧТО НЕ ИЗМЕНИЛОСЬ.

Я понимал, куда клонит эта громадина, и мне это совершенно не нравилось.

— Что же мне сделать, развлечь тебя, о, великий?

— РАЗВЛЕЧЬ МЕНЯ? Я МОГ БЫ РАЗВЛЕЧЬСЯ, ОТРЫВАЯ ТЕБЕ НОГИ, НО ЭТА РАДОСТЬ БЫЛА БЫ МИМОЛЁТНА. Я ЖЕ ХОЧУ РАЗВЛЕКАТЬСЯ ДОЛГО. В ОБМЕН НА МОЮ ПОМОЩЬ, МЕТИС, ТЫ ВОЗЬМЁШЬ МЕНЯ С СОБОЙ.

— Возьму с собой? Хм, а если я откажусь?

— ТОГДА МНЕ ПРИДЁТСЯ ДОВОЛЬСТВОВАТЬСЯ МАЛЫМ.

Пасть у Беххерида была устроена так, что все зубы в ней не помещались, и она походила на неизменный зловещий оскал. Произнося слова, демон расцеплял челюсти, и из-за них шли все эти громоподобные звуки. Глядя на них, я понимал, что совершенно не желаю бросать твари вызов.

— Видимо, у меня нет выбора.

— НЕ ЛГИ, ВЫБОР ЕСТЬ ВСЕГДА. СОГЛАШАЙСЯ ИЛИ ЗАГИБАЙСЯ!

Наверное, моё нынешнее тело не нуждалось в барабанных перепонках для того чтобы слышать, иначе бы эти перепонки лопнули от хохота, которым разразился великан.

Итак, каков же мой выбор? Быть съеденным здесь, либо же сговориться с этой горой ненависти и вернуться в Мескию, таща за собой абсолютного разрушителя? Возникали некоторые сомнения на счёт искренности демона. Исходя из того, что я читал в книгах деда и отца, получалось, что старшие демоны не имели права вредить пасынкам Тёмной Матери. Но то были лишь слова в чужих книгах, а надо мной нависал настоящий демон, и проверять правильность тех слов не хотелось. Возвращаясь к выбору, я понимал, что напрашивается первый вариант, лучше сдохнуть, чем преподнести родной стране… да что там стране, родному миру, такой подарок! А в том, что эта тварь начнёт крушить всё и вся, сомневаться не приходилось. Пожалуй, лишь корыстный интерес не позволял Беххериду прикончить нас с Себастиной немедля, он хотел пробраться в мир под Луной, где есть что ломать и кого убивать. С другой стороны, если нельзя взять силой, и страх не помощник, нужно попробовать справиться хитростью. Подыхать здесь мне ох как не улыбалось, а потому нужно было хотя бы узнать, что к чему и как это использовать?

— Я согласен, о, великий. Так как же мне вернуться обратно?

Демон отсмеялся и распростёр в стороны свои крылья

— ЛИШЬ ПРОЙДЯ ПУТЬ ДО КОНЦА. НЕЛЬЗЯ ВОЙТИ ВО ВНЕШНИЕ ПУСТОШИ И ВЫЙТИ ОБРАТНО С ТОЙ ЖЕ СТОРОНЫ. НИКАК НЕЛЬЗЯ. ТЕБЕ ПРИДЁТСЯ СТУПИТЬ ВО ЧРЕВО ТЕМНОТЫ, ЗАВЕРШИВ ПУТЬ, И ЛИШЬ ТОГДА ТЫ СМОЖЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ ОБРАТНО В ПУСТОШИ, ЧТОБЫ ОТПРАВИТЬСЯ В ПОДЛУННЫЙ МИР.

— Как мне попасть в Темноту?

— УЖЕ РЕШИЛСЯ?

— Да.

— БУДЬ ТЫ ИСТИННЫМ ЕЁ СЫНОМ, ИЛИ ЖЕ, ХОТЯ БЫ, ПАСЫНКОМ, ПУТЬ ОТКРЫЛСЯ БЫ ПЕРЕД ТОБОЙ, КАК ТОЛЬКО ТЫ ОКАЗАЛСЯ БЫ ВО ВНЕШНИХ ПУСТШАХ И ПОЖЕЛАЛ БЫ ИДТИ ДАЛЬШЕ. НО ТЫ РОДИЛСЯ ПОД СВЕТОМ ЛУНЫ И ЛИШЬ ТУДА ТЫ МОЖЕШЬ ПОЗВАТЬ КОГО-ТО ИЗВНЕ. МЕНЯ, НАПРИМЕР. ТАК ЧТО ПУТЬ В МИР В ТЕМНОТЕ ДЛЯ ТЕБЯ РАСПАХНУ Я.

— Ты, о, великий? Отсюда?

— ДА, Я! Я БЫЛ РОЖДЁН В НЕЙ И ИЗ НЕЁ Я ВЫШЕЛ! ПУСКАЙ НАМ БОЛЕЕ НЕ РАДЫ В ЕЁ МИРЕ, НО НАШЕ ПРАВО ЗВАТЬСЯ ЕЁ ДЕТЬМИ НИКТО НЕ МОЖЕТ У НАС ОТНЯТЬ!

Его ярость внезапно поднялась совершенно на новый уровень, хотя я мог бы поклясться, что такое невозможно.

— ИДИ. Я БУДУ ЖДАТЬ ТЕБЯ ЗДЕСЬ, И НЕ ЗАДЕРЖИВАЙСЯ!

— О, великий, беда в том, что я не знаю даже как попал во Внешние Пустоши и в первый-то раз. Как же мне попасть сюда вновь?

— Я ОТКРОЮ ТЕБЕ ПРОХОД ТУДА, ТЫ ВЫЙДЕШЬ В МИР В ТЕМНОТЕ, РАЗВЕРНЁШЬСЯ И ШАГНЁШЬ ОБРАТНО ЧЕРЕЗ ТОТ ЖЕ ПРОХОД. ДОСТАТОЧНО ЛИ ЭТО ПРОСТО ДЛЯ ТЕБЯ?

— Постараюсь ничего не перепутать, — покладисто ответил я.

— ТОГДА СТУПАЙ И ПОМНИ, ЧТО Я ЗДЕСЬ, И Я НЕ ЗАБУДУ О НАШЕМ УГОВОРЕ.

Ладонь великана погрузилась в белый песок, зачерпнула горсть величиной с бархан и стала ссыпать её обратно тонкой струйкой. Поток песчинок сворачивался спиралью, образовывая в воздухе большое окно, с клубящейся внутри темнотой, материальной и подвижной.

— Пора, как это говорится у людей, делать ноги.

— Никогда не понимала смысла этих слов, хозяин.

— Я тоже.

Присев на членистых ногах, я прыгнул.

Пряности, разлитые в воздухе, пряности, растущие из земли, пряности, текущие в руслах рек. Пряные чёрные травы, пряная вода, пряные плоды на невысоких чёрных деревцах. Они… эти плоды, были похожи на геркойские оливы, такие же сочные, с пикантным вкусом и твёрдой косточкой, но в то же время, совершенно необычные. Я никогда не пробовал этих пряностей, которые пропитывали весь мир вокруг меня, но мне они, определённо, нравились.

Мы с Себастиной расположились на крошечном холмике, среди душистой чёрной травы, под ветвями скрюченного деревца с жёсткими маленькими листьями. Они тоже были чёрными. Или казались мне таковыми. В этом мире всё было черно, но… даже не знаю. Та чернота хвастливо сверкала богатством тысячи оттенков и переливов, она не признавала себя бедной и не вгоняла в тоскливое уныние.

Чёрные плоды, висевшие средь чёрных листьев, оказались изысканным лакомством. Они пришлись мне по душе настолько сильно, что я пожалел о том, что некуда было спрятать косточки.