— Ну, это я и так знаю… Время неспокойное, без жестких мер не получится…

— Да прекрати ты! Что ты как маленький?! Забыл прокурора? Тот тоже гладко стелил, а вон как вышло. Не все такие же, как ты, пора бы это понять, а уж Семакин с его жадностью — впереди планеты всей!

Я резко встал со скамьи:

— Так, хватит мне политинформации на сегодня. Думал просто пообщаться, а нарвался на целую идеологию. Ты себе даже не представляешь, какие нагрузки испытывает защитник, а лезешь с советами! Каждому свое!

Майор вскочил следом, распугав ребятню:

— Он больше не защитник, Денис — я это чувствую! Он медленно, но верно переходит в разряд смотрителей — и я, как смотритель, чувствую это прекрасно. Вот только у меня возникает резонный вопрос: насколько хороший смотритель получится из защитника?

Я покачал головой, улыбнувшись:

— Прекрати, ты пугаешь детей. Глянь как на нас мамаши неодобрительно смотрят. — взгляды женщин, присматривающих за своими чадами, и в самом деле не предвещали ничего хорошего. Колобок выдохнул, и уселся обратно на скамью:

— Ну, я свою точку зрения высказал, ты просто прислушайся к ней. У нас и так слишком много проблем, чтобы допускать появление новых. Просто понаблюдай за ним…

Я согласно кивнул, хлопнув подчиненного по плечу:

— Не волнуйся, я прослежу. Один неверный шаг, и я тут же настучу на него Маршаллу!

Майор отмахнулся:

— Ну тебя! Лишь бы позубоскалить…

Рассмеявшись, я вошел в подъезд, и в несколько прыжков оказался у двери квартиры своих предков.

— Явился, не запылился, блудный сын, хе-хе! — из-за двери соседней квартиры выглянул Матвеич, облаченный в одни семейные трусы и домашние тапочки:

— Давненько тебя не видывал, Дениска, как жизнь молодая? — несмотря на связь между нами, через которую железный дед в любой момент мог поинтересоваться моими делами, общаться он предпочитал по-старинке, пользуясь телепатией лишь в исключительных случаях.

— Я окинул его оценивающим взглядом:

— Алексей Матвеич, выглядите отлично! Загорать идете?

На мою шутку старик ухмыльнулся, и тут же вздрогнул, когда из глубины квартиры донесся голос его сожительницы:

— Алексей Матвеевич, кто там? Снова в шахматы зовут играть? — и уже на пол тона выше, — ты что, снова в одних трусах разгуливаешь, бесстыдник?!

Старик и вправду будто помолодел — вот уж кому вирус пошел действительно на пользу. Сутулость прошла, мышцы налились силой, а внутри ветерана будто проснулся подросток — Матвеича можно было увидеть то на спортивной площадке, где он с легкостью крутил солнышко на турнике, то перед домом, преподающим всем желающим уроки игры в свою излюбленную игру — шахматы. Антонина Ивановна за ним просто не могла угнаться.

— Ладно, Дениска, вижу не ко мне ты в гости шел. — он развернулся, и притворно охая на каждый шаг, затворил входную дверь.

Я развернулся к двери напротив:

– «Я ДОМА, ОТКРЫВАЙТЕ ВОРОТА!»

Буквально через несколько секунд замок в двери щелкнул, и на пороге показался отец — широко улыбнувшись, он протянул мне руку:

— Вспомнил в кои-то веки о родителях! Заходи — мать, как чувствовала, блинов наделала гору — сам я не справлюсь!

Пока я разувался, он рассказывал о значимых событиях микрорайона; и про кошку, которая в отличие от многой прочей живности не издохла, а сумела-таки приспособиться к энергетическому фону, и теперь воровала у местных жителей еду, и про группу новеньких, которым Майор позавчера устроил выволочку за излишнее хамство, и про то, что заканчиваются продукты, и приходится составлять списки… Как же я соскучился по такой вот ничего не значащей болтовне!

Появившаяся в кухонном проеме мама всплеснула руками:

— Денис! Худой-то какой! Вас там в вашей самообороне что, совсем не кормят?! Ну-ка мой руки и иди к столу, я сейчас быстренько что-то придумаю!

Отец заговорщически подмигнул мне, а я вспомнил о самых вкусных в мире блинах, что дожидаются меня, и заторопился на кухню, чмокнув суетящуюся у стола маму в макушку:

— Ради твоих блинов я готов пережить любой голод!

Нашим спартанцам сложнее других измененных давались те изменения, что принесли с собой демоны. Связано это было с их изначальной защищенностью, но Майор смог уследить за всеми возникающими проблемами, в первую очередь психологического характера, за что я был ему невероятно благодарен. Он смог сохранить людей там, где это было практически невозможно. На столе появилась блюдо с горой исходящих паром золотых блинов:

— Сметаны нет, но есть сгущенное молоко — смотри не обляпайся. Может, полотенце на колени положишь? Чай сейчас будет готов — папа как-то прикрутил базовый баллон к плите, так что…

Я с улыбкой слушал болтовню матери, отдыхая от постоянного напряжения, которое постоянно преследует меня вне этого дома…

Спустя полчаса, когда большая часть выставленной на стол снеди была подъедена, а все самые срочные темы обговорены, я откинулся на стул, похлопав по надувшемуся животу:

— Можете меня возненавидеть, но сюда больше ни кусочка не влезет! Спасибо за угощение, блины — божественны, как и всегда! Завидую тем, кто ежедневно может пробовать подобную вкуснотищу!