Результат первичного осмотра костей, оставшихся после эволюции Певца, оказался довольно интересен. Демон вылез из костяного панциря, будто из скорлупы: броня на спине оказалась поделена пополам, открывая свою внутреннюю поверхность, заполненную застывшей слизью. Крупные кости, прикрывающие конечности, так же оказались расщеплены — очевидно для того, чтобы облегчить Демону выход. Изнутри доспех оказался покрыт множеством длинных, но совсем тонких, с миллиметр, гибких отростков. Эланиэль предположила, что они каким-то образом соединяли собой тварь с защитным панцирем, играя роль нервных волокон. Несмотря на то, что Демоны обладали таким органом, как мозг, он не имел для них такого значения, какое человеческий мозг имеет для человека. При серьезных повреждениях или даже его уничтожении Демон далеко не всегда погибал, а зачастую и вовсе — мог продолжать схватку. Правда, действия его становилось на порядок легче предсказать, и серьезной опасности такой противник уже не представлял, но сам факт! Обычно в распоряжении лаборатории попадались отдельные фрагменты тел Демонов: руки, ноги, части костяного покрова, изредка даже с уцелевшими рунами — но никогда еще в руки исследователей не попадался абсолютно неповрежденный Демон! Точнее, его костяная броня — поэтому после поверхностного осмотра и ряда простых тестов нас вежливо, но настойчиво попросили покинуть лабораторию: Эланиэль, как обладательница одной из самых качественных Аур Центра, собиралась самолично исследовать этот артефакт, и присутствие рядом других источников энергии могло ей помешать. Взяв с нее торжественную клятву, что обо всем интересном она поведает мне в числе первых, мы покинули лабораторию и направились к Офицерскому общежитию.

— Денис, как думаешь, она права? Насчет того, что этот Демон стал неотличим от человека? — Андрей взволнованно посмотрел на меня:

— Если это так, тогда я даже не представляю, как с ними бороться. Особенно с их способностью маскировать Ауру… Они же могут напасть в любой момент — и до последнего не будешь знать, кто рядом.

Петр хмыкнул:

— Если Элла права, то вычислить их будет довольно легко.

На наши заинтересованные взгляды он пожал плечами:

— Она же сама намекнула об этом… Да и раньше говорила не раз: демоны появились из энергии, а у той нет собственного сознания. А почему же тогда они, как только появляются — не стоят истуканами, как следовало бы ожидать? Почему сразу бросаются в драку? Потому что их подхлестывает желание командовать, быть на самом верху пищевой — и любой другой цепи. Вот так! А это, в свою очередь, указывает на их слабые места: они вряд ли обладают чувством юмора…или жалости. — он снова пожал плечами, будто не понимая, как можно самостоятельно не дойти до столь очевидного вывода.

Андрей взмахнул на товарища рукой:

— Ты забыл упомянуть о том, кто обрушил на нас эти испытания… Как там его… Галлеон? Гуллеун? Ах да — Галлеан, Эланиэль ведь и о нем не раз упоминала?

— Нужно уметь отделять зерна от плевел, — философски заметил Петр.

— Значит, ты согласен с ее версией, что якобы демоны заимствуют какие-то черты характера у людей, и из-за этого ведут себя как сволочи? — я улыбнулся, глядя на кривляния Андрея, изображающего древнего эльфийского бога.

Петр не разделял нашего веселья:

— Зря смеетесь. Я думаю, что все именно так и обстоит — за исключением Галлеана, само собой. Множество признаков указывают на состоятельность этой гипотезы: хуманификация Демонов тому самый яркий пример. Они что внешне, что внутренне все больше напоминают нас. А теперь еще и ситуация с Певцом… — он повторил свое фирменное пожатие плечами.

— Не верю, что самой яркой чертой человечества являлась жажда власти и желание подгадить соседу… А как же, например, любовь? — я испытующе взглянул на непривычно словоохотливого Миньона. Тот поджал губы и нехотя ответил:

— Не тому человеку ты задаешь этот вопрос, Денис. В моей жизни хватало хорошего, но оно терялось на фоне окружающего дерьма. И заметь — я, в отличие от многих, жил не самой плохой жизнью: хорошо зарабатывал, имел любимую жену, замечательную дочку…но это счастье было для меня одного, понимаешь? Я хранил его внутри себя, берег, как огонек свечи на ветру. А что было вовне? Думаешь, любовь и всепрощение? Нет, Денис, я был той еще сволочью — иначе не получалось. И знаешь что? Я не жалею о том, что прожил именно такую жизнь. Так что любви во мне было всего пару процентов — и те я хранил для семьи. Догадайся, что было остальным? — он скосил глаза на посмурневшего Андрея:

— И Андрюха тоже не ангел. Да чего далеко ходить — ты сам далек от идеала. Следовало бы задать твой вопрос нашей святой эльфийке — думаю у нее готовы конкретные цифры, пускай и с упоминанием ее ненормального бога.

Вау…накипело, однако!

— Значит люди — это жадные до власти, агрессивные и готовые на все ради своей личной выгоды монстры?

Петр горько усмехнулся:

— Не все, но большинство. Это как болезнь — рак есть не у всех — но он есть.

— Ну ничего себе сравнение! Человеческаую доброту ты сравнил с раком?

— Именно. В наше время…ну, в наше уже бывшее время, искреннюю доброту можно было встретить ненамного чаще рака. Ну, может с раком я и перегнул, признаю, но основной принцип ты понял.

Я отрицательно покачал головой:

— И все равно не верю. Ну не может быть все так плохо.

Андрей вклинился в наш разговор, неожиданно для меня поддержав друга:

— Ты просто жизни не видел, Денис. Пожил бы ты с наше…

— Можно подумать… старички-аксакалы.

Они переглянулись с видом родителей, втолковывающих своему неразумному чаду прописные истины:

— Ты на возраст не сильно смотри, ты на опыт смотри.

— Во-во, Петруха плохого не скажет!

— И все равно, что-то мне не верится в эту гипотезу, — я передернулся, представив мир глазами своих апостолов: жуть! — Давайте-ка лучше сменим тему и поразмыслим о том, где может прятаться Певец?

— Метро! — тут же безапелляционно заявил Андрей, — он до сих пор успешно прятался в нем — так отчего менять успешную тактику?

Петр согласно кивнул:

— Согласен. Если откуда и начинать поиски — то именно оттуда.