— Я знаю, где находится тот чел, о котором ты спрашиваешь. Я сделаю так, чтобы он оказался среди участников «акции». Для меня это важно. А потом… потом ты его получишь, Кондопога. Но с одним условием: он должен умереть в ту же ночь и в том же месте, где мы с тобой осуществим наше мероприятие…

Вольф и Паук, сделав еще кое какие дела, выехали в Лыткарино, где на «явке» их дожидались «отборные кадры», лучшие из лучших.

Транспорт они сменили еще нынешним утром. «Патрул», на котором в последнее время передвигался Бочаров, остался припаркованным возле дома в Желдоре. А в качестве разъездной тачки использовали подержанный, но надежный и обкатанный прежде внедорожник «Cherokee», записанный по документам на Паука.

В этот день как минимум трижды Бочарову пытался дозвониться его куратор по линии МВД, подполковник Романенко. Первый звонок последовал в десять утра — по видимому, жирный боров притащился на службу и из сводки узнал о стычках скинов с мигрантами. А также о том, что есть человеческие жертвы. Вольф не ответил. А после третьего звонка, — сами по себе факты этих звонков от подполковника Романенко в т а к о й день четко укладывались в с х е м у — и вовсе избавился от мобилы.

Сделано это было из предосторожности, чтобы — хотя вряд ли таких решительных шагов стоит ожидать от ментовского куратора — не давать возможности запеленговать его местонахождение по излучению трубки.

«Надо было раньше соображать, — не без злорадства подумал Бочаров. — И не брюхом, не кишечно желудочным трактом, а серым веществом! Ты что ж, думал, ментяра, я буду дожидаться твоего высокого кураторского соизволения?! Это раньше так было. А теперь хрен тебе на всю морду! Готовься, пузатая гнида: с тебя скоро с самого шкуру снимут. Отымеют по полной программе!»

Бочаров посадил за руль Паука, а сам уселся в кресло пассажира. Предстояло еще многое сделать, а потому следует беречь силы и энергию…

Он в который уже раз усмехнулся тем мыслям, которые крутились у него в голове. Ничего, Романенко, ничего… будет тебе «покой» и «стабильность»! Пройдет всего несколько дней и твоя фамилия и должность прогремят на весь мир! Станешь, млин, героем всех новостных программ на BBC, CNN и прочих демократических свободных СМИ! Будешь — «звездой»! Вместе со своим ментовским начальством и всей гебней, засевшей в Кремле!! Посмотрим, жирная свинья, как вы все отмоетесь от той грязи, от тех обвинений, которые вам будут швырять в лицо! Вас же разводят, как лохов… А вы так зажирели, так привыкли хапать, пилить и рулить, что уже почти ничего вокруг себя не видите! Живете, блин, «не чуя под собой страны»! Ну а ты, Романенко… Виталий Михайлович, кол тебе в горло!.. Надолго ты меня, падаль, запомнишь! Попил крови, поизмывался! Но как из волка не удастся сделать дрессированную собачку, показывающую фокусы на арене цирка, так и из Вольфа не получится бесконечно долго делать «картонную пугалку». Увидите, что такое н а с т о я щ и й, а не картонно гламурный фашизм! Грохнет так, господа товарищи, что все разом обос…сь от страха!..

Ему тоже, к чему лукавить, было сейчас страшновато. Он, Бочаров, поставил на карту жизнь. Но если все произойдет именно так, как это запланировано, так, как ему было обещано к у р а т о р а м и, не этими недалекими ментами вроде Романенко, а его настоящими хозяевами, м а с т е р а м и, то оставшуюся часть жизни он будет жить припеваючи.

И не в этой гребанной нелепой стране, а в уютных «европах», среди нормальных людей… Будет раздавать интервью о том, как «кровавая гебня» склоняла верхушку ими же вскормленных «патриотов» к решительным действиям против заполонивших центр России мигрантов. Как он, Бочаров Вольф, делал все возможное, чтобы удержать соратников из НСО от тех акций, которые им навязывались, к которым их толкали кураторы из силовых структур. Как он, в конечном итоге, надумал — не в силах воспрепятствовать надвигающимся событиям — сначала отправить жену и сына за кордон. А затем и сам решил уехать из страны, где правят спецслужбы и где на глазах формируется диктатура с нацистским душком… И вот теперь — это уже когда он окажется в Лондоне — он готов раскрыть всю правду! Да, да, у него есть факты и доказательства, способные уличить верхушку «органов», ну или влиятельные круги МВД в попытке разжигания межнациональной розни, в том, что они ведут страну к установлению фашистской диктатуры…

Ну а о том, что он и сам является активным участником кое каких горячих событий, «прогрессивная общественность» никогда не узнает. М а с т е р а об этом, понятно, распространяться не будут. А из тех, кто примет непосредственное участие в акции и кто знает подноготную Вольфа, в живых не должно остаться н и к о г о.

За стеклами уже были видны огни подмосковного города Лыткарино. До «явки» оставалось всего несколько минут езды. Вольф негромко сказал:

— Паук, ты все понял? Какие нибудь вопросы есть? Спрашивай сейчас, пока мы еще можем говорить с тобой откровенно!

— Все понятно, Жень. Хули воду толочь…

— С Красновым тоже тебе все понятно?

— Ох и злой он… Мы ж его в подвал захерачили! И браслетом приковали, чтоб жизнь медом не казалась! Не знаю, подпишется ли… добровольно?

— У меня на него крючок есть, — Бочаров усмехнулся. — Ну а то, что мы жестко проверяем людей… это же нам только в плюс! Это означает, что мы — серьезная организация, заботящаяся о вопросах безопасности! Разве не так?

— Тебе видней, Жень. Ну все… приехали!

Возле дома их встретили Шульц и Топор.

— Слава России! Хайль!!!

— Не орите, дуроломы! — строго сказал Вольф. — А то переполошите всю округу! Ну что? Где Антон? Ездили на полигон?

— В доме он, прилег покемарить децал, — перейдя на полушепот, сказал Шулепин. — Только час назад вернулись! Народу было… человек с полста! Антизог классную речугу толкнул! Ну а я все записывал на камеру, как ты велел.

— Менты не мешались?

— Не, ментов не видели. Человек пять свинтили по дороге… так говорят! Но на самом полигоне было спокойно.