Шулепин, шедший впереди, вдруг остановился, — в коридоре — пропуская его вперед.

— Проходи, Димон, — сказал он странным голосом. — Тут с тобой наши соратники хотят одну тему перетереть.

Краснов прошел мимо него в дверь и оказался в большой комнате, в которой из за прикрытых ставней царил полусумрак.

Некрашеные полы, стены с облупившейся штукатуркой, два составленных вместе — в форме буквы «Т» — стола. Диван и с полдюжины стульев и табуреток. Вот и все довольно скромное убранство.

Кроме него здесь находились еще двое людей: один стоял у окна, другой сидел на табуретке возле стола.

Несмотря на полусумрак, Краснов узнал обоих: это были москвичи Антизог и Топор. Те самые мужики, с которыми Шулепин и Супрун познакомили его накануне ночной акции в Выселках.

— Ага, а вот и наш славный боец нарисовался, — с какой то непонятной Краснову иронией в голосе произнес Антизог. Он встал на ноги, облокотился двумя руками о край стола, затем своим хорошо поставленным голосом скомандовал. — Обыщите его!

К Краснову, который от неожиданности застыл посреди комнаты, неспеша, ступая вразвалочку, подошел один из двух братьев Мясоедовых.

— Давай сюда сумку! — сказал крупногабаритный парниша по прозвищу «Топор». — И выворачивай все из карманов… на стол!

— Не понял?! — процедил сквозь зубы Краснов. — Вы чего, умом тут все тронулись?

Кто то — кажется, это был Паук — подошел к нему со спины и приставил ствол меж лопаток.

— Не дергайся, Краснов! — подал реплику Антизог. — Это во первых. А во вторых, у нас имеются к тебе кой какие вопросы. На которые, если хочешь жить, ты обязан дать исчерпывающие ответы.

— А не пошли бы вы, мужики… в известном направлении?! Ни хрена себе «теплый прием»?! Вы что, забыли, кто ваши задницы огнем прикрыл?! Кто дал вам возможность отойти без потерь?!

— Мы все помним, не сомневайся. А вопросы у нас к тебе будут такие. — Антон Снаткин протер носовым платком стекла очков, затем, водрузив их на переносицу, продолжил. — Когда и кем, Краснов, ты был завербован во время службы на Кавказе? Кто тебя свел с Тахиром Сайтиевым и его ближним окружением после твоего возвращения в Воронеж? Кто приказал тебе внедриться в ряды воронежской организации НСО? Почему — и почем! — ты сдал ребят кавказцам! И еще один вопрос, самый важный в данную секунду: к т о приказал тебе отправиться в Москву и искать здесь контакты с нашей организацией?!

Басгул, старейшина семьи, просыпался раньше всех. Вот и сегодня, в пятницу, он встал ни свет ни заря — в половине пятого. Вместе с ним в съемной двухкомнатной квартире, расположенной в панельной многоэтажке на границе Алтуфьевского и Бибирево, на севере Москвы, проживают еще десять человеческих душ. Пятеро — его сыновья, в возрасте от тридцати восьми до двадцати лет. Остальные земляки, приехавшие из Курган Тюбе, откуда они все родом, на заработки в российскую столицу.

Жен и детей они оставили в родной стороне. Без них, без близких, без женской заботы и ласки, мужчинам приходится несладко. Но других вариантов нет. В их собственной стране нищенские заработки и переизбыток рабочих рук. Везти вместе с собой и семью? Это не только дорого, неподъемно по деньгам, но еще и глупо, еще и опасно. Они сами то здесь существуют на птичьих правах. В любой момент в квартиру может позвонить участковый — которому, впрочем, Басгул и еще несколько «бригадиров», снимающих жилье в этом квартале, регулярно платят отступные. Случаются облавы на рынке в Бибирево, где работают двое его сыновей, так что от неприятностей они не гарантированы. Иногда его младшие сыновья ездят наниматься на «нелегальную биржу» в Мытищи, там тоже не всегда спокойно. Частники либо владельцы небольших фирм, нанимающие гастарбайтеров для выполнения «разовых заказов», также не всегда, мягко говоря, выполняют свои обязательства. Иногда можно вместо расчета услышать

— «Убирайтесь в свой гребанный Чуркистан, черножопые, пока я знакомым в милицию не позвонил (позвонила)»… А бывает, что и звонят, договариваются с ментами или с местным криминалом. Всякое случается.

Бывает и так, что свои же соплеменники, приехавшие в Москву или область много раньше и вполне здесь освоившиеся, занимаются вымогательством. Требуют платить за «крышу», за то, что они разрешают трудиться на «своей территории» и помогают разруливать проблемы с милицией. Или отстегивать за защиту от криминала, за помощь в решении споров с нечистоплотными работодателями.

Но что делать? У каждого есть семья, у многих семьи — многодетные. Вот и приходится терпеть, вкалывать от рассвета до заката. Спать на полу, на матраце, зачастую одетым. Либо жить вместе с такими же бедолагами в битком набитых строительных вагончиках, где толком не помыться, где нет отхожих мест, — чтобы справить нужду, приходится бегать в ближайшие кусты. При этом жить впроголодь, экономя буквально на всем. Чтобы в итоге накопить хоть что то и выслать или переслать через с в о и х родным, близким людям, которым ты приходишься не только отцом или мужем, но и единственным кормильцем, единственным в семье добытчиком…