— Товарищ комиссар! Кульман сейчас ездил в Мариенфельд!

— Пойдите, разденьтесь, товарищ Вальтер, — спокойно произнес Вернеман.

— Есть, товарищ комиссар!

Вальтер вышел, снял пальто и сам удивился — какое оно тяжелое. Потом снял шляпу, стряхнул с нее воду, улыбнулся стенографистке, сочувственно смотревшей на него из-за своего «Ремингтона», и вернулся в кабинет.

— Так что вы хотели мне сообщить?

— Прошу прощения, товарищ комиссар. Но дело мне кажется чрезвычайно серьезное. Кульман ездил сегодня в Мариенфельд.

— Зачем?

— Он часа три вертелся около казарм резервной полиции, потом поехал домой. Из-за снегопада я не мог наблюдать за всеми его действиями. Кроме того, там, в деревне, людей не очень много, а у казарм вообще никого почти не было, так что близко к нему я подойти не мог. И вот еще что: Кульман заходил в пивную. Я за ним туда не пошел, остался на улице. Видел, как из пивной вышел мужчина и пошел к вокзалу. Я его сначала не узнал. Но когда он проходил мимо меня, мне показалось, что это был он.

— Кто — «он»?

— Да тот неизвестный, фотоснимок которого нам уже давно доставила Эмма Вольф.

— Вы уверены, что это был тот самый человек?

— Категорически я не утверждаю, но мне так показалось... В общем — пока я раздумывал, он свернул за угол, а там до вокзала метров сто, а поезд уже подходил — этот человек точно рассчитал. И я решил остаться на месте — ждать Кульмана.

— А где Фелльнер?

— Я его не брал с собой. У него жена болеет.

— Почему же вы не сообщили об этом мне? Я заменил бы Фелльнера! Вы понимаете, сколько важного можно было бы узнать, если бы мы проследили за этим человеком?

— Но откуда же я мог знать, что именно он мне встретится?

— Этого вы не могли знать, но, следя за Кульманом, обязаны были предвидеть и его поездки, и его возможные встречи с другими людьми. Так?

Эрих совсем мальчишеским жестом почесал затылок.

— Да, тут я не подумал.

— Великолепно! Товарищ Эрих Вальтер снова не подумал! — Вернеман посмотрел в глаза Эриху и, покачав головой, добавил тихо: — Сын Курта!.. — Не кажется ли вам, что Кульман, если он враг, а также тот неизвестный, если он шпион, — были бы весьма довольны, сталкиваясь каждый день с подобным...

Эрих поднял на комиссара виноватые глаза:

— Ротозейством?

— Да! Надеюсь, впредь вы будете осмотрительнее. Когда думаете побывать в Мариенфельде?

— Я выеду через полчаса.

— Нет, не годится. Сначала подумайте, о чем и как будете говорить с хозяином пивной. И переоденьтесь, на вас все промокло. Перед поездкой зайдите ко мне. Буду ждать в семь вечера.

До чего же приятно очутиться в теплой и уютной пивной после холодного пронизывающего ветра! К ночи метель вовсе разбушевалась, дорогу замело, и хотя от вокзала было всего метров сто, Эрих успел набрать полные ботинки снега.

У стойки угрюмо стоял хозяин — невысокого роста, лысый, с усталым лицом человек.

— Добрый вечер! — поздоровался Эрих, приподнимая зеленую с цветным кантиком шляпу альпийского горца и усаживаясь за столиком напротив стойки.

Хозяин, кивнув, вопросительно осмотрел одинокого посетителя:

— Пива? Вина? Есть русская водка.

— Пива, стопочку водки... Сосиски... не плохо бы, а?

— Да, подаем.

— Пожалуйста.

Хозяин проворно вышел в заднюю комнату, — видимо, там была кухня. Эрих осмотрелся, пытаясь представить себе, где сидели Кульман и неизвестный. В пивнушке было всего пять столиков. И самым удобным было место вон там, в углу, у камина.

Очень естественно, что человека с мороза тянет к огоньку.

Эрих встал и пересел к камину. На столике лежал журнал, зажатый в деревянную держалку. Эрих принялся его перелистывать.

Вернувшись из кухни, хозяин подошел к Эриху и поставил на столик маленькую стопочку с водкой и старомодную кружку с оловянной откидывающейся крышкой.

— Вам нравится? — Эрих щелкнул по стопочке.

Хозяин усмехнулся:

— В такую метель не придумаешь лучше.

— Налейте себе стопочку — за мой счет.

— Большое спасибо!— Лицо хозяина расцвело. Он отошел к стойке, потом подсел к Эриху.

— А посетителей, наверно, много?

— Вы как раз тринадцатый за день. Не боитесь?

— Чего?

— Тринадцати.

— Я не суеверный.

Эрих почувствовал, что хозяин смертельно устал от своего вынужденного одиночества, от безделья, рад случайному посетителю, рад собеседнику. Теперь следовало повернуть разговор в нужную сторону.

— Но есть же старые завсегдатаи? Есть же патриоты вашего заведения?