Закончив эту речь, он замолчал, тяжело дыша. Кажется, изобразить уверенность в себе получилось... Если бы еще сердце не колотилось с такой чудовищной силой.

– Так выбирайтесь сами, - одарила его презрительным взглядом Абла, - Надеюсь, что вам ваша тупая самоуверенность поможет благополучно самоубиться.

Тогда он еще не знал, какие последствия будет иметь для него ее гнев. Но если бы знал, вероятно, поступил бы так же.

В этот момент особо сильный толчок сбил Марию с ног, но Чезаре подхватил ее за талию. Как странно. Он поддерживал ее... И тем самым она поддерживала его. Если бы ему не нужно было быть ей поддержкой, едва ли он смог бы побороть страх.

– Уж извините, синьорита, но требовать от нас обречь на смерть тридцать человек из-за вашей гордости - это уж слишком нагло с вашей стороны. Так что, синьор Брайс, у вас есть какие-то добавления по поводу плана? Желательно, до того, как нас тут завалит...

– Думаю, этих женщин уже поздно спасать!
– крикнула Абла, прижимаясь к Алистеру. За первым толчком последовал второй, - Алистер! Нам надо уходить, пока храм не обрушился нам на головы!

Страх в душе Чезаре повторял, что она права, но его нельзя было слушать. С ним нужно было бороться. Страх - полезная штука в умеренных дозах, зовущихся "разумной осторожностью". Но фобия - это не разумная осторожность, а внутренний дефект. Это вещь, с которой нельзя мириться. Если, конечно, не хочешь превратиться в дрожащего труса, недостойного такой женщины, как Мария.

– Не хочу этого признавать, но бледненькая, походу, права, - сообщила Удина, отступая к Алистеру с Аблой.

– Отступайте наверх и покажите им шахту, - разрешил шпион, - А мы выведем жриц.

С этими словами он обрушил калибур на потайной проход. И по одобрительному взгляду паладинки понял, что не прогадал. Это было правильно. Ради ее одобрения можно было сразиться и с Джокером, и с самим собой.

– Слава Богу, хоть сраться перестанете, - сказала девушка, помогая со "взломом".

Их клинки не столько резали камень, сколько плавили. Зато насквозь: хоть до драконьего огня им и было далеко, их пламя явно было горячее, чем в типовом огнемете. Камень плавился. Уже появилось две вертикальных щели: поменьше, чем хотелось бы, но сейчас не до комфорта.

– Поверху, понизу?
– спросила Мария после этого.

– Поверху, конечно, - ответил Чезаре, проводя горизонтальную полосу и пробуя толкнуть отделенный камень. На этот раз камень слегка поддался, но нужно было еще поработать.

– На счет три, - сказала Мария.

– Окей... Три!

Полмгновения промедлив, чтобы девушка успела сориентироваться, мужчина ударил в дверь. Все равно выигрыш по времени больше, чем с "честным" счетом.

– Она поддаётся!
– обрадовалась Мария.

– Добиваем... Три!

Камень почти вышел из паза.

– Три!
– крикнула уже Мария, после чего каменная плита рухнула на пол.

– Отлично. А теперь поторопимся.

Бок о бок они прошли вглубь подземелья. Здесь землетрясение ощущалось слабее, что не могло не радовать кардинала. И без того по лицу струился холодный пот. Улыбаться и шутить становилось все труднее.

Между тем, ни одной жрицы тут не было. Лишь длинный коридор, освещенный факелами, и две лестницы, уходившие вниз, - справа и слева.

– Не стоит разделяться, - сразу предупредил Чезаре предложение, которое наверняка вскоре высказала бы Мария. После этого он сосредоточился на своем чутье, надеясь, что добыча, которую не собираешься убивать, все равно добыча. Как-никак, если не считать кучки бандюков, с которой не составило бы труда справиться и так, сегодня дневная норма энергии благословения оставалась невостребованной...

Точнее, он так думал. Ибо не помнил, как сегодня охотился на по-настоящему опасного зверя.

Глаза шпиона удивленно расширились. Добыча была... Везде. По какой дороге не пойди, настигнешь жертву.

– Куда идем?
– нетерпеливо спросила Мария, прекрасно понимавшая, что он делает.

– Похоже, что дороги сходятся, - ответил он, - Давай попробуем слева.

Этажом ниже появился ориентир. Далекие, на грани слышимости, песнопения на местном языке. Несколько красиво переплетающихся женских голосов разных тембров, под аккомпанемент барабанов и флейт. Сводящих с ума и богохульных соответственно, надо полагать... Хотя Чезаре не особенно в этом разбирался: на его вкус, музыка была вполне ничего.

А затем музыку перекрыл громкий и отчаянный женский крик, исполненный адской боли. Он продлился недолго: лишь несколько секунд; после чего затих, и эта тишина казалась даже страшнее.

– Боже... Что там происходит?
– пробормотала девушка.

– Похоже, тот самый ритуал, - нахмурился Чезаре, - Вот что: давай-ка не будем афишировать своего присутствия. Посмотрим, что там и как, и тогда решим, что делать.

Мария кивнула, слегка нервным движением вынимая из кобуры Громовержец. Чезаре положил руку ей на плечо, чувствуя, как она слегка расслабляется от его прикосновения. Значит, он все делал правильно. Она верила, что он знает, что делать.