"А ты сам?" - подумал он. Ведь он был виновен в том, что произошло. Куратор ошибался. Есикава-но-они никого не спасает. Он приносит только смерть. Он принес смерть Мелиссе.

Вот она, его судьба и его предназначение. Но значило ли это, что он должен покорно принять его? Он не верил в возможность бороться с Судьбой. Но...

"Даю тебе задание: ознакомиться с "Основами метафизики нравственности" Иммануила Канта"

Он ведь тогда ознакомился. Хоть и в сокращенном варианте. Нравственный закон - закон, которому следуешь независимо от того, что творится вокруг. Судьба - внешнее. Она могла требовать одного, но он не мог позволить, чтобы трагедия, произошедшая с Мелиссой, повторилась.

– Я сделаю это, - сказал, наконец, он, - Не потому что это мой долг. Не потому что я верю кому-либо из присутствующих. А потому что это всё нужно прекратить. Потому что я был за гранью безумия, где даже души растворяются в тумане. И я вернулся оттуда. Больше сегодня никто не умрёт по вине этой твари или моей вине.

С этими словами он подошел к уже знакомой стазис-машине, пододвинул ее к мононоке и открыл крышку.

– Сколько бессмысленного пафоса, - поморщилась та, - Ведёшь себя, будто совершаешь героический подвиг, а не подтаскиваешь стазисзильник на несколько метров. Давай быстрее, мне надоело лежать и слушать это нытье.

– Бессмысленно здесь только одно: твое существование, - огрызнулся Рю.

Схватив Альву за одежду, он одним движением из айкидо закинул ее в контейнер и закрыл крышку. На этот раз нужную кнопку он нашел почти мгновенно.

– Вот и всё, - развела руками Рейко, после чего швырнула ему бутылку с шоколадным молоком, - Вот видишь, всё оказалось не так уж и страшно. Сегодня у вас с Аки уже точно не будет никаких потрясений. Можете садиться.

Рю вернулся к Аки. Он хотел отвести ее подальше от контейнера с чудовищем, пожиравшим души (он предпочитал думать об этом как о камере), но она уже так уютно устроилась у окна, что он просто молча сел рядом. Он протянул ей бутылочку с молоком, но та показала точно такую же, только уже ополовиненную.

– Так, значит, ты действительно будешь сражаться с мононоке?
– с любопытством спросила девочка.

– Буду, - ответил юноша, чувствуя, как мышцы расслабляются, а глаза покидает проклятая зеленая пелена, - А ты заменишь меня, станешь будущим нашего клана, когда вырастешь?

– Ты не настолько меня старше, - смутилась Аки.

Рю улыбнулся.

– Через год ты сможешь так сказать на полном серьёзе. А пока ты ещё очень маленькая даже по моим представлениям. Правда, для меня не просто будет признать это, когда ты вырастешь.

– Нет-нет, я не о том, - мотнула головой Аки, - Ты же не умрёшь от старости настолько раньше меня.

– От старости... я не умру, - ответил он, - Самураи не умирают от старости, Аки. Правда, я уже устал от смерти. Будь я хорошим самураем, я бы думал о ней с вдохновением. Но сейчас я бы хотел, чтобы ты успокоилась и отдохнула. И я за компанию.

– Я сама не справлюсь, - грустно опустила голову девочка.

– Меня не так просто уничтожить.
– Рю остановился, аккуратно приподнял подбородок девочки и заглянул ей в лицо своими глазами, похожими на осколки зеленого льда, - Даже дракон-мононоке пыталась. И древний ёкай. Но я сейчас стою тут, несмотря ни на что, и вижу твоё лицо. Не печалься. Я был в месте, где нет ни жизни, ни смерти. Где даже души ещё не оформились. Теперь я - ками. И теперь это реальность, а не ложь.

– Я не понимаю, - насупилась она, - Не выйдет из меня главы клана.

Рю улыбнулся и провел рукой по ее голове:

– Вырастешь - поймешь. А до тех пор я буду с тобой. Ёкай, пришедший с Той стороны. Будущее есть только у людей... у тебя. Моя душа находится в том месте, где время, кажется, сломано.

Аки с силой ударила его кулачком по груди.

– Не говори так!

– Хорошо. Не буду, - он покосился на допитую бутылку в ее руке, - Хочешь ее шоколадного молока?

– А ты что? Не хочешь?

Судя по удивлению в ее голосе, не хотеть шоколадного молока мог только смертельно и неизлечимо больной человек.

– Ты больше меня заслужила сегодня, - с полуулыбкой ответил Рю, снова беря девочку за руку, - Кроме того, мне нравится смотреть, как ты его пьёшь.

Аки как-то слабо улыбнулась:

– И... всё-таки... прошло так много времени... а никто ничего не объяснил...

– Да?
– растерянно спросил юноша, - Но всё, кажется, было очевидно. А вообще всего не понимает никто. Но ты можешь спросить у меня, если есть что-то конкретное. Я могу попробовать объяснить.

– Как я могу спросить что-то конкретное, если я не понимаю ничего?
– всплеснула руками она, едва не пролив молоко на спинку кресла впереди.

– Чего "ничего"?
– терпеливо начал Рю, - Вокруг нас - курорт Панау, где идёт гражданская война. Тебя сюда доставила Рейко-сенсей. У тебя амнезия. Я твой брат. Тут на каникулах. Учусь в "Школе памяти событий весны 2018 года", то есть Закрытой Школе Нарьяны. Наши родители погибли в бою с организацией под названием Интерсигма. Власти взяли меня в плен и назвали изменником, а Нарьяна-сама выкупила, чтобы я ей служил. И скоро миру предстоит война с мононоке и ёкаеми. А я - солдат на этой войне. Ты же ещё маленькая, и нам нужно придумать тебе временное пристанище, пока мы не найдём тебе дом. А когда ты вырастешь, то станешь ключевым представителем рода Ёсикава. Вот так.