Шрифт:
— Получится, — твердо ответила бабка Настасья. — Только поднимайте побольше народу… Всю деревню поднимайте!
— А как их всех-то поднимешь?.. Сама видишь: люди-то в нашей деревне разные… Скажем, богатые кержаки: Гуковы, Клешнины, Оводовы, Максуновы… они вряд ли пойдут против царя… Они на войне наживаются… — Маркел помолчал, посмотрел себе под ноги и, вскинув голову, решительно добавил: — По совести скажу тебе, Настасья Петровна! Мы уж собирались… кое о чем говорили… Да вот запнулись на богатеях… на кержаках… Не пойдут они с нами.
— Пойдут, — твердо сказала бабка Настасья. — Против царя кержаки все пойдут. Всем им царь опостылел! И чиновники его всем опостылели… Подумай-ка: разве мало натерпелись кержаки от царского начальства?
После небольшого раздумья Маркел сказал:
— Не знаем, с чего начинать, Настасья Петровна… Как ты думаешь?
— Обойдите все дворы… Поговорите с Авдеем Максимычем…
— Да ведь мельник он! — перебил ее Маркел. — Как же его…
— А что за беда, — в свою очередь перебила бабка кузнеца. — Авдей Максимыч не богатей какой. Больше тридцати годов смотрю на его житье и вижу: никогда не брал лишнего с мужиков за помол. Потому, видать, и не разбогател. Мельница-то у него вот-вот развалится. Такой же голыш будет, как мы грешные. А народ его уважает. По вечерам валом валят к нему люди — и кержаки и мирские.
Маркел почесал затылок. Подумал, сказал:
— Значит, попробовать советуешь, Настасья Петровна? Благословляешь?
— А чего тут пробовать, — ответила бабка. — Идите и поднимайте народ.
Маркел засмеялся.
— Ну, Настасья Петровна, уж коли ты пошла на такой разговор со мной, пойду и я в открытую… Скажу тебе прямо: мы, фронтовики, вчера еще все порешили… А сегодня к делу приступаем… Поняла?
— Так чего же скрытничают Панфил Комаров и Семен Семиколенный? Я только что была у обоих… Разговаривала… А они как будто ни то, ни се…
— Дело-то, вишь, какое, Настасья Петровна… опасное… — сказал кузнец. — Опять же уговор у нас был: до поры до времени помолчать.
— Неужели и меня боитесь?
— Тебя-то? — усмехнулся кузнец и ответил: — Нет, Настасья Петровна, тебя, пожалуй, бояться нам нечего…
Глава 14
После разговора с бабкой Настасьей небольшая группа фронтовиков еще раз собралась в кузницу Маркела. Сюда пришли Панфил Комаров, Сеня Семиколенный, Афоня-пастух, Андрейка Рябцов. Потолковали о том, как и с чего начинать. Затем все направились к мельнику Авдею Максимычу.
Мельник сидел во дворе на бревнах.
Панфил сразу к допросу приступил:
— Сказывай, Авдей Максимыч, набрехал ты, аль взаправду царя убрали?
Авдей Максимыч, пошоркал рукой по розовой своей лысине, засмеялся:
— Что… аль приспичило?
— Не мути, дедушка, — строго сказал Панфил. — Мочи нету!.. Сам знаешь, намучены мы… На все можем решиться…
Панфила поддержал кузнец:
— Сказывай, Авдей Максимыч… Как это у тебя… по слухам, аль в книгах выходит… по писанию…
Нахмурился мельник. Помолчал. Подумал, перебирая пальцами рыженький седеющий клок на подбородке.
И ответил, глядя в землю:
— Слыхал я, братаны, от верных людей… из волости ехали Знаю этих зимовщиков двадцать годов… не соврут!.. Да вы и сами, поди, знаете Василия Непомнящего… Он и сказывал… Опять же не поверил бы им… ежели не перерыл бы книг священных… древнеапостольских и еретических… Везде одинаково выходит: пришел конец власти царя-антихриста! Верно сказано вам…
Замолчал мельник. Молчали и фронтовики. Недоверчиво переглядывались.
Потом Панфил сказал решительно:
— Ну-ка, дедушка Авдей, иди за своими книгами… Вычитывай при нас… как там сказано?..
Потоптался мельник, еще раз пошоркал ладонью свою розовую плешь. И пригласил солдат:
— Присаживайтесь на бревна… за солнышко… Сей минуту выволоку я вам свои книги… почитаем…
Уселись мужики на бревна, приваленные к забору, а мельник сходил в дом и, вытащив оттуда две огромных книги в черных кожаных переплетах, присел около мужиков и стал перелистывать самую большую и толстую книгу, писанную от руки.
— Вот слушайте, что тут сказано…
Мужики уперлись глазами в пожелтевшие листы.
Мельник начал нараспев:
— «И ста аз на песке морстем… и увидех аз выходяща из моря зверя… и поклонишася сему зверю вси народы земли…»
Панфил положил просмоленную и шершавую свою ладонь на желтые листы книги и остановил старика:
— Постой, Авдей Максимыч… Это какая книга? Кержацкая? А ты читай нам мирскую… Понял?
В маленьких карих глазах старика мелькнул лукавый огонек.
— Значит, по еретической желаете? — спросил он, посмеиваясь. — Я ведь упреждал вас — везде одинаково выходит…