Шрифт:
Аксинья Теркина спрашивала:
— Что же это Оленка-то, мать-то Параськи, глядит?
— А что она сделает? — возражала Арбузиха.
— Заперла бы ее, стерву…
— Замок да запор девку не удержат! — говорила Арбузиха.
Но Аксинья по-прежнему сокрушалась:
— Как бы чего не вышло с девкой-то!
Арбузиха с хохотом отвечала ей:
— Окромя брюха ничего не будет!
Бабы озорно переглядывались и хохотали:
— Ха-ха-ха!..
— Ха-ха-ха!..
Позабыли в деревне про Павлушку и Параську только, когда вернулась с войны последняя партия искалеченных мужиков.
Глава 11
Недели через две после того, как погнали белокудринцы в первый раз скотину на болотистую луговину, вся деревня была взбудоражена диковинными слухами.
В субботу, ранним утром, проезжали мимо Белокудрина звероловы и заимщики. Свернули к речке воды напиться и лошадей напоить. А на водопое встретились и заговорили с мельником Авдеем Максимычем.
Угрюмый и бородатый заимщик Василий Непомнящий сказал мельнику:
— Слышь, Авдей Максимыч, в волости разговор идет, что из города получен слух — будто царь с престола ушел.
— Как — ушел?! — изумился мельник.
— А вот так и ушел…
— Кто вам сказал?
— Все говорят… в волости-то.
— А может быть, прогнали царя с престола-то? — спросил мельник, понижая голос и осторожно оглядывая звероловов. — Может быть, народ поднялся против царя-антихриста?
— Ничего толком не разберешь, — неопределенно ответил Василий. — Разно говорят…
Взбираясь на телегу, Василий крикнул своим спутникам.
— Поехали, братаны!
— Постойте, постойте, — заторопился мельник, бросая повод своей лошади и быстро подходя к телеге Василия. — Расскажите толком: куда ушел с престола царь?..
Куда он ушел?
Заимщики и звероловы ответили:
— Толком ничего не знаем.
— В волости народ байт: сковырнули царя с престола.
— Нет больше царя.
— А кто сковырнул-то его? — допытывался мельник.
— Сказывают, простой народ сковырнул, — ответил Непомнящий.
— Сковырнули рабочие да солдаты, — добавил один из звероловов.
Мельник еще спросил:
— А насчет войны что слышно?
— Война продолжается, — ответил Василий.
— Кто же посылает народ на войну… ежели царя сковырнули?
— Нам это неизвестно, — ответили звероловы.
— Ну, а в волости-то все-таки что же говорят насчет войны, — продолжал допытываться мельник, — и насчет царя… Как дальше-то пойдет наша жизнь?
— В волости мужики промеж собой одно твердят, — сказал Василий Непомнящий. — Дескать, надо нам всем к городскому народу присоглашаться и к солдатам. И надо приговоры составлять… насчет отмены царя.
— Значит, толкуют все-таки насчет отмены царя-антихриста?
— Толкуют.
— А еще что слышно там?
— Да ничего особенного…
С тем и уехали заимщики и звероловы.
Мельник вернулся с водопоя домой и, застав свою старуху в хлеву, пересказал ей все, что говорили ему заимщики. Но не заметил Авдей Максимыч, что разговор его с женой подслушали соседи, — они передали слух о падении царя своим родственникам, а те рассказали другим, так и полетел слух о падении царя по всей деревне.
Вскоре прибежал домой Павлушка Ширяев, хлопнул шапку об пол и крикнул ошалело:
— Бабуня!.. Слух-то какой!.. Царя, говорят, сковырнули! По шапке!..
Бабка Настасья в кути сметану с кринок снимала.
Сердито покосилась на внука:
— Не бреши! Молодой еще насмехаться над бабушкой…
— С места не сойти, бабуня! — кричал Павлушка, бегая вокруг бабушки и захлебываясь радостью. — Мельник Авдей Максимыч сказывал…
— Не бреши, говорю, — ворчливо отмахивалась бабка Настасья. — Бабы, поди, наболтали, а ты мелешь языком…
— Да не бабы, а мельник!.. Заимщики ему сказали… Из волости проходили… не то проезжали…
— Вот и слушайте заимщиков, — ворчала бабка Настасья, снова принимаясь за работу. — Они вам набрешут… только слушайте…
Махнул Павлушка рукой, схватил с пола шапку и убежал опять на улицу — с дружками новостью поделиться, да чуть не до полночи и не возвращался.
А вечером, когда старики Ширяевы остались одни на черной половине дома и легли на полатях спать, дед Степан таинственно зашептал на ухо бабке Настасье:
— Слышь, Настасья? Сказывают, царь-то пал!.. Слабода мужикам дадена…
— Слыхала, — нехотя ответила Настасья Петровна, — днем Павлушка болтал… Брехня, поди…
Дед Степан надсадно зашелестел губами над самым ухом жены: