– Теперь позвони шефу и ментам. Ментам дай отбой, если им поступил вызов насчет выстрелов.

– А ты стал отличным командиром, - криво усмехнулся Влад.
– Метишь на мое место, Доберман?

– Нет, твое место - стать соловьем и петь под дирижированием шефа. Что в твоем месте интересного?

– Острослов!
– мой бывший коллега выплюнул эту фразу как ругательство.

– Ты мне лучше скажи, сколько Претендентов завербовал гримуар.

Влад молчал, глядя на меня из-под бровей.

– Косишь под героя? Ну-ну. Шеф-то извлечет из тебя все. Ты мне сам рассказывал, что ЖЗ раньше был психиатром.

– Кем он только не был, - осклабился Влад.
– Думаю, что если аномалия быстро не закончится, то шеф еще удивит тебя. А что до Претендентов, то на меня вышло лишь двое. Один - полный баран. Живет на углу Жуковского и Харитоньевского. Подъезд напротив столба. Первый этаж.

– Баран?
– удивился я.
– Такого не жалко выдавать?

– Мне их все равно пришлось бы перебить, - Влад попытался пожать плечами и я увидел дыру на его куртке в районе сердца.

– А где другой живет?

– Не знаю. У него хватило ума не подставляться.

К нам снова присоединилась Черномор. Я пытался уловить в ее взгляде жалость к Владу, но темные глаза взирали равнодушно и презрительно. А вот мой бывший коллега пару раз посмотрел на нее с некоторой надеждой. Похоже, что любовь к сумасшедшей девице крепко вонзила свои когтистые лапы в его недоброе сердце.

– Почему бы вам не пойти за мной?
– неожиданно спросил Влад.
– Кто вы сейчас? Цепные псы. Проживете свою жизнь и издохнете либо от пули, либо от старости. А я могу дать вам силу и власть, такую, что и во сне не может присниться. Молодость! Молодость всегда будет с вами! Пройдет десять лет, двадцать, сто - вы останетесь такими же.

У Черномора дрогнула левая бровь, а у меня - правое веко. Просто что-то попало в глаз.

– Если через сто лет я останусь таким же, то свихнусь от скуки и прикончу и тебя и ее, - ответил я.
– Не неси хрень, Влад. Мы не можем измениться. Как ты сумел - ума не приложу.

Если с раннего детства что-то ежечасно вдалбливать в голову человеку, то это там приживется. Мне вообще-то наплевать на мораль. Я - Хранитель, стою на страже законов мироздания. Это - мой долг, у меня нет других целей в жизни.

Вскоре приехали тюремщики. Трое бравых ребят ворвались в квартирку вместе с носилками.

– Больной еще жив?
– оптимистично поинтересовался молодчик, одетый в серо-коричневую пятнистую униформу и сжимающий в руках небольшой черный чемоданчик.

– Ты откуда такой?
– хмуро спросил я.

– Хранитель Дмитрий Валентинских. Из Пскова.

– Бумагу!

Молодчик покопался за пазухой и извлек лист с подписью и печатью шефа. Там была лишь одна фраза 'Передать Владимира Д. Валентинских'.

– Ксивы!

– Ну ты и бюрократ, - возмутился Дмитрий. Его тонкие коричневые усики задрожали от обиды.

– Быстро!

Молодчик последовательно извлек из чемоданчика жетон Хранителя, карточку члена ДОСААФ, удостоверение офицера ФСБ, билет подводного пловца, справку с фото о принадлежности к участникам движения 'Антифашистов', именной знак почетного скинхеда Пскова, билеты члена партий 'Яблоко', 'Единая Россия' и 'ЛДПР', паспорт на имя гражданина Анискина, женатого на гражданке Валентинских, паспорт на имя гражданина Валентинских, холостяка...

– Достаточно, - произнес я.
– Грузи.

Черномор спрятала обе пушки, которые держала в руках.

– Виссарион Григорьевич так и сказал, что ты все это потребуешь, - со вздохом произнес Дмитрий, убирая ксивы обратно в портфель.

Наше пополнение легко подняло Влада и поместило на носилки. Я решил сопровождать их до машины.

Около подъезда стоял стандартный серый тюремный фургон с желтой полосой: броневик с решетками и большим кузовом, разделенным на отсеки. Я скептически осмотрел сие средство передвижения:

– В последней инструкции сказано, что перевозка Претендентов должна производиться в открытой телеге с бортами не выше одного фута.

– Ну ты вообще!
– ахнул Дмитрий.
– Король бюрократов! Где мы тебе телегу возьмем?!

– В самом деле, - хмыкнул Влад с носилок.
– С телегами сейчас напряжно.

Я принял аргумент, хотя он мне не понравился. Московские прохожие оказались бы морально не готовы к зрелищу узника в телеге. Может быть и в самом деле инструкции немного устарели?