— Я умею волноваться, — сказала ему Эмилия, звуча почти оскорбленно. — Я очень сильно сопереживаю людям.

Ашер и Генри переглянулись. Сопереживание явно не было сильной стороной Эмилии.

— Я слышала, что отца Вивви уволили, — напрямик продолжила Эмилия.

Я мельком взглянула на Ашера.

— И от кого же ты об этом услышала? — спросил он.

— От девятиклассницы, мама которой работает в газете «Washington Post».

Меня подташнивало от мысли о том, что люди знают об увольнении отца Вивви из Белого Дома.

— Ну, технически, его не уволили, — уточнила Эмилия. — Его перевели. Но точность употребления слов никогда не была сильной стороной желтых газетенок, да и что угодно покажется довольно большим понижением в должности после Белого Дома.

Генри резко поднялся на ноги.

— Какую бы должность не занимал её отец, это никак не связанно с Вивви.

Эмилия побледнела так, словно он её ударил.

— Я думала, что ты захочешь знать.

— Почему? — ответил Генри. Его голос звучал спокойно, но я видела, как напряглась его шея. Он не мог не заметить синхронность: отца Вивви сместили с должности вскоре после операции его дедушки. Генри обошел парту и бросил на столешницу лист бумаги. — Мой кандидат, — не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал к передней части кабинета. Я расслышала, как он попросил у доктора Кларк разрешения выйти в уборную.

Эмилия озадаченно посмотрела на Ашера.

— Что это было?

Я последовала за Генри. В моей школе в Монтане учителя берегли пропуска в уборную, словно ключи от рая, но в Хардвике вообще не было пропусков. Доктор Кларк просто отпустила меня.

Я догнала Генри у двери в туалет.

— Чем могу помочь? — не оборачиваясь, произнёс он.

Я ответила не сразу. Тишина явно не смущала Генри, но я нарушила её.

— Спасибо, — произнесла я. — Что заступился за Вивви.

Кажется, Генри было неловко слышать мою благодарность.

— Возможно, — натянуто признался он, — я знаю, каково это, когда твоя семья — главная тема сплетен Хардвика.

Если наши подозрения окажутся правдой, если они выплывут наружу, Генри и Вивви окажутся не просто темой сплетен Хардвика. Их семьи окажутся на первых полосах газет.

— А ещё, возможно, — продолжил Генри, всё ещё не оборачиваясь, — я подозреваю, что ты как-то замешана в истории с увольнением отца Вивви.

Генри сопоставил факты — слишком хорошо, слишком быстро. Но как?

— Нельзя винить меня во всех бедах, — сказала ему я.

— Хочешь — верь, хочешь — нет, но я не пытаюсь тебя критиковать, — Генри наконец обернулся ко мне. — Моя мать завтракает в отеле «Рузвельт», — он подождал, пока я усвою его слова, но для меня они ничего не значили. — Кажется, она видела там Вивви. Сегодня утром.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он пытался сказать. Если мать Генри видела Вивви, она видела и её синяки.

— Я знал, что что-то было не так. На поминках, — челюсть Генри напряглась. — Просто не знал, что именно.

Он видел нервный срыв Вивви. Возможно, с тех пор он замечал её отсутствие.

— Я знал, что что-то было не так, — повторил он, — и ничего не сделал. Я так зациклился на своей скорби, что…

— Думаю, на поминках по дорогому человеку людям позволено зацикливаться на скорби, — сказала ему я.

Я почти чувствовала, как он отвергает эту логику. Она была его одноклассницей. Ей нужна была помощь. А он этого не заметил. Генри Маркетт был не из тех, кто легко прощает — особенно самого себя.

— Возможно, — до странного официально произнес Генри, — я был о тебе неверного мнения, Тэсс.

Он знал, что отец Вивви избивал её. Он думал, что я помогла ей. Думал, что из-за меня её отца сместили с должности президентского врача.

Он не знал и половины происходящего. А я не могла ему рассказать. Я рассердилась от одной мысли о том, что я этого хотела. Я злилась от того, что мне было не плевать на его мнение обо мне — но сильнее всего была наступавшая мне на пятки вина, готовая проглотить меня за то, что я скрывала от него правду и заставляла его лучшего друга делать то же самое.

— Возможно, — резко произнесла я, усмиряя круговорот своих эмоций и отшатываясь от вызвавшего их парня, — мне плевать на то, какого ты обо мне мнения.

ГЛАВА 33

В тот вечер Айви предоставила меня самой себе. Наверное, она решила, что избегай она меня, я смогу каким-то магическим образом забыть обо всём, что я знала о смерти судьи Маркетта.

Вряд ли.

Хардвик был маленькой школой. Во всей моей параллели было меньше сотни детей. На каждом шагу я видела Генри. На следующее утро ещё одним напоминанием стал пустовавший стул Вивви в кабинете английского.