В магазине в это время Джеффри прощался с покупательницей, а через несколько мгновений появился в кабинете. Он приложил руки к вискам, словно не мог поверить в происходящее.

— Ты это слышала?

— Ты вел себя самым чудесным образом.

— Может, нам лучше открыть магазин музыкальных записей?

— Да?

— По крайней мере, если к нам придет человек, который сам не знает, что хочет, то можно будет что-то напеть, а не мучить его вопросами о заглавии, авторе и издателях.

Сара рассмеялась. Он кивнул в сторону экрана компьютера.

— Как вам это нравится, босс?

— Кошмар. Лучше уж продавать кассеты.

— Ответ неправильный. Вы должны были бы сказать, что при сложившихся обстоятельствах, а также в свете падения промышленных показателей и на фоне активизации альтернативных информационных носителей, которые развиваются в рамках мощного конгломерата развлекательной инфраструктуры… Короче говоря, простым языком сообщаю: никому младше тридцати эти чертовы книги на фиг не нужны. Так вот, учитывая все это, мы еще неплохо постарались. Спасибо, Джеффри.

— Браво.

Он наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Давай закроем магазин и пойдем пообедаем где-нибудь, — предложил он.

— Идея мне нравится. Только я возьму у тебя сигарету.

Темой дня было «Выражение вашей человеческой сущности». По меньшей мере, так понял Бен, когда в начале занятия к ним обратилась женщина в обтягивающих спортивных шортах и красном саронге. Они стояли босиком, образовав большой круг, и держались за руки. Он мог и не расслышать как следует, потому что занял место возле большого гудящего вентилятора, который растрепал ему волосы. Может, она имела в виду «человеческую тучность», но Бен подумал, что это звучит как-то нелепо, поэтому остановился на «человеческой сущности». То, что они делали, было трудно воспринимать как располагающее к серьезным размышлениям о человеческой натуре. Скорее, на этом занятии можно было ознакомиться с одной из ее сторон — смешной. Особенно показательно в этом плане выступал седобородый мужчина в лиловых одеяниях и с тюрбаном на голове, который кружил по комнате с закрытыми глазами. Возможно, он не слышал инструкций руководителя и действовал согласно собственному плану.

Это называлось «телесным хором». Ева и Лори приезжали сюда каждое воскресенье после обеда и проводили время со своими единомышленниками, число которых достигало пятидесяти или шестидесяти человек. Они встречались, чтобы посредством телодвижений выразить в танце то, что диктовалось темой. Занятия проходили в большом холле с высоким потолком и деревянным полом в здании, которое так близко располагалось к железнодорожному полотну, что даже при максимальной громкости музыки внутри все сотрясалось, когда проходил очередной поезд.

Музыка была только новая — звук разбивающихся о берег волн и крики китов. Бен недоумевал, почему считается, что их крики оказывают успокаивающее действие, если до сих пор никто так и не расшифровал, что же кроется за разговорами этих животных. Может, они просто орут друг на друга, ведь им наверняка иногда приходится ругаться, как и всему живому на земле? «Ах ты, глупая туша! Последний раз в жизни я кормлю тебя планктоном!»

В этот момент Лори была в другом конце комнаты, пытаясь выразить свою человеческую, точнее женскую, сущность в паре с раздражающе молодым и привлекательным парнем с завязанными хвостом волосами. Тот снял с себя майку, что разрешалось мужчинам, но не женщинам, потому что несколько недель назад пышная шведка по имени Ульрика решила продемонстрировать свои прелести, и парень, который выполнял какой-то замысловатый прыжок, упал так, что его пришлось выносить из зала. Даже в Санта-Фе самовыражение должно было иметь свои ограничения.

Еще одним установленным правилом был запрет на прикасание к партнеру во время танца. Но некоторые либо не знали, либо игнорировали его. Несколько пар извивались на полу, и их тела оказывались столь изощренно переплетенными, что было сложно понять, где чьи руки и ноги. Бен опасался за их благополучное разъединение. Они могли закончить тем, что так и останутся узлом, с которым никто не в силах будет справиться. Придется обращаться за помощью.

Но большинство, как и Бен, танцевали сами по себе. Изредка кто-нибудь выныривал рядом с ним, улыбался и танцевал немного в паре, но потом направлялся, продолжая танцевать, в другую сторону. Ева находилась приблизительно в десяти ярдах от него, исполняя свои па чувственно, с закрытыми глазами. На ее лице блуждала легкая улыбка. На ней был белый льняной топ и обтягивающие красные бриджи с низкой посадкой, так что ее бедра и живот открывались взгляду. Она выглядела так аппетитно и сексуально, что человеческая сущность Бена взмолилась о немедленном самовыражении, но в такой форме, что Бен понимал: придется подождать.

Ева волновалась по поводу его прихода сюда, потому что, как она сказала, не знает, насколько он впишется в обстановку. Может, она думала, что он начнет отпускать язвительные шуточки или будет держаться слишком скованно, чтобы принимать участие в общем танце. Она начала пугать его, что форма одежды диктуется строго, поэтому ему придется облачиться в обтягивающие шорты. Но Ева шутила. Кроме того, он оказался не самым старым из присутствующих. В своих потертых голубых джинсах и серой футболке он выглядел вполне нормально. Первые десять или пятнадцать минут после начала танцев Ева старалась быть рядом и наблюдала за его реакцией, то и дело бросая на Бена взгляды. Он не был лучшим танцором мира. Следует признать, что и происходившее не вдохновляло его, а вызывало лишь смех, но он честно пытался проникнуться общим настроем и получить удовольствие от жизни. Ему было даже жаль, что он не в состоянии расслабиться больше, чтобы очистить сознание от проблем и отдаться течению.

Он уже в третий раз приезжал в Санта-Фе, с тех пор как покинул Сару. На этот раз он задержался надолго. Снег сошел, на улице ощущался скорый приход весны. Он пробыл здесь две недели и, хотя чувствовал, что может остаться, тем не менее, ощутил необходимость скорого возвращения в Канзас. Они наконец стали любовниками, и все было великолепно. Более чем великолепно. Их отношения находились в той стадии, когда люди не могут вдоволь насытиться друг другом, оторваться один от другого хоть на секунду. Бен даже и мечтать не смел, что все произойдет так скоро.