Сердце сжали ледяные щупальца тоски и безысходности. Каждый из нас принял решение. Я уже знал, что не смогу его разубедить. Как знал и то, что через пару-тройку секунд жестоко разочарую своего брата. Брата, который связывал такие большие надежды со мной.

– Влад, каждое твоё слово–правда! И я абсолютно согласен с тобой! И так же, как и ты я готов убить Асмодея! Я готов делать это каждый день тысячами разных способов. Мочить этого гада...Но с меня хватит! Я устал трястись в страхе за свою семью. Твои дети уже взрослые, Влад. А мои слишком малы. Я не могу, брат! Я не принимаю твой план! Мы придумаем другой способ. Не сейчас. Позже.

– Я больше не Король Братства, Ник. Позже уже не будет никогда. Только сейчас. Я возьму его за яйца и буду сжимать так сильно пока они не лопнут! Брат...– Влад покачал головой – я не верю, что ты говоришь мне это. Я не верю. Я рассчитывала на тебя. – следующие слова он практически выкрикнул мне в лицо – Я.РАСЧИТЫВАЛ. НА.ТЕБЯ. МОКАНУ!!!!

Посмотрел ему в глаза. Так и есть. В них всё ещё горит надежда. Сколько раз мы оставляли все разногласия за спиной и встречали опасность вместе? Плечом к плечу. Влад имел все права требовать от меня этой поддержки. Слишком многое он когда-то сделал для меня. И понимание этого изнутри подтачивало уверенность в выборе правильного решения. Вот только я уже не имел никакого права так рисковать своими детьми и женой. Произнёс медленно, не повышая голоса. Он поймёт. Я надеюсь на это.

– Значит, в этот раз ты ошибся, Воронов! Я своё слово уже сказал! И это слово НЕТ!

На мгновение Воронов закрыл глаза, смиряясь с поражением. Но когда открыл их в них царила всё та же решимость.

– Значит, я пойду в этот бой один, и я подниму клан без тебя, Ник.

Упрямый сукин сын!

– Какой клан, Влад? Уже нет никакого клана! Ты сам отлично знаешь, что он сейчас расколот как минимум на две части! И одна из них не поддерживает тебя. Более того, они готовы выдать тебя и всех твоих родных Асмодею, лишь бы только прекратился тот ужас, который сейчас с ними со всеми происходит. Так что ты представляешь сейчас только половину клана! – сделал паузу, обдумывая свои последующие слова. Понимая, как воспримет их он – Отдай мне вторую часть, Влад, и я постараюсь поднять её и успокоить.

Влад резко опустил руки. В глазах явно читался шок. Этого он точно не ожидал.

– Ты...ты хочешь расколоть клан, Ник? Ты не только отворачиваешься от меня, ты хочешь разделить нас на части?

Я покачал головой.

– Нет, Влад! Он уже давно расколот! С тех самых пор, как начались мятежи. Тогда Чёрные львы перестали быть одним единым! И я не отворачиваюсь от тебя. Ни в коем случае. Но если я вижу, как ты ведёшь нас всех к верной гибели, я сделаю всё возможное, чтобы спасти стольких, скольких смогу. Зачем тебе подданные, которые будут мечтать о твоей смерти, готовые предать тебя при первой возможности? Отдай их мне.

Он медленно выдохнул, а потом усмехнулся, разглядывая моё лицо так, будто видит впервые.

– Все. Хватит. Я тебя понял. Завтра тебе пришлют по электронной почте все бумаги.

Я мог...черт...я мог быть не таким наивным идиотом, спасибо Мокану, что тыкнул меня в это дерьмо еще раз и показал мне чего ты на самом деле стоишь. Давай убирайся, трусливо поджав хвост. Я подпишу. Все это по праву твое. Забирай и катись к такой–то матери. Ты всегда хотел власти, теперь ты ее получишь.

А это больно. Когда в очередной раз тебе указывают твоё место. Причём делает это некто важный и дорогой для тебя. Я понимал, как он воспримет моё требование. Понимал, что в его глазах снова стану корыстным подонком, затесавшимся в его семью. Тем не менее, я и предположить не мог, как сильно будет саднить в груди от этого презрительного тона.

– Влад! Твою мать, Влад! Посмотри на меня и хорошо запомни мои слова: если бы сейчас я был один, я бы играл на твоих условиях! Но сейчас у меня есть семья. Это же и твоя семья, Воронов. Твоя дочь и внуки! И я должен, понимаешь, должен, заботиться о них. Потому что больше некому! И моя жажда власти здесь абсолютно ни при чём. А насчёт бумаг– я хочу подписать их сегодня. Завтра может и не быть для нас! Так что поторопись с этим. У меня всё.

– Позаботься о моей дочери и внуках, Ник. Поклянись, что сделаешь все, чтобы они остались в живых и уведи их, когда я введу армию в твой город, пройду победным парадом по твоим улицам и рядом со мной знамя победы ты не будешь держать. Иди, Ник. Только сначала поклянись, что сделаешь все чтобы моя дочь, МОЯ семья остались живы...и иди. Это твое право. Сейчас я рад, что отец мертв, ему бы было больно, как и мне.

Вот он. Его ход конём. Знал, как задеть, да побольнее. Прикусил щеку с внутренней стороны. Только не вспыли, Мокану. Этим ты только выдашь себя. Теперь ты не имеешь права разыграть не ту карту. Я прищурился, наблюдая, как плотно сжал губы мой брат, теперь находящийся по ту сторону баррикады.

– Поверь, Влад, я как никто другой, хотел бы, чтобы твои слова оказались вещими. НО я знаю, что это не так! Клясться я не буду, потому что никогда не даю клятв!

Влад молча развернулся, даже не попрощавшись, и направился к своей машине. А я до последнего стоял у лазерного ограждения, провожая его взглядом. И только когда «Мерседес» рванул с места, а я уже садился в собственный автомобиль, мысленно прокручивая наш диалог, в голове вдруг послышался голос брата «Я больше не Король Братства, Ник...» Вот оно! Какого хрена?! Как я мог пропустить эту информацию? Возможно ли, что именно это скрыл от меня глава ищеек?

10 ГЛАВА. Дмитрий

Я зашёл в кабинет и громко хлопнул дверью! Ну, спасибо, братец, удружил! Заварил кашу, которую и вместе нам не расхлебать. Подошёл к стойке и плеснул себе виски. Я чувствовал, как меня рвёт на части от злости и безысходности. Нужен был план дальнейших действий, но тот, что постепенно складывался в голове, мне кардинально не нравился. Я продумал десятки вариантов, пока ехал после встречи с Вороновым в ближайшую гостиницу. А после – и в самолёте на пути в Лондон, но ни один из них не казался более вероятным, чем тот, что я считал наименее приемлемым. Только не сейчас. Не после того, что произошло три года назад. Не тогда, когда мы были по – настоящему, безоговорочно счастливы, пусть и не такое долгое время.