– Сейчас мы говорим не обо мне. И даже не о том, кто и как проводил время. – Сжал её руки. – Мы говорим, о том, что ты проигнорировала мое требование не покидать пределы дома!

– А ты, – она вырвала руку и ткнула указательным пальцем мне в грудь, – посмел вести за моей спиной политические игры, Ник. Ты посмел скрывать от меня то, что сейчас происходит в братстве, и ты посмел разделить нашу семью на части.

– Малыш, повторяю, сейчас я хочу знать лишь одно, – я приблизился к ней и наклонил голову, удерживая её взгляд, – какого хрена, ты выходила из дома, Марианна?

Она прищурилась:

– Я не твоя служанка! Быть женой Мокану – не значит быть твоей рабой! И с каких пор я должна спрашивать разрешение для совершения самых обыденных действий? Ты же не спрашиваешь моего разрешения и шатаешься по притонам в поисках приключений, когда семью рвет на части!

Я почувствовал, как в голову со всей дури ударила ярость! Каждое её слово было одновременно и заслуженным, и несправедливым. Сам не понял, как схватил её за горло рукой и прошипел:

– Нет, ты не моя раба, Марианна. Ты моя жена! И должна в точности делать так, как я говорю. Потому что ЭТО – не моя блажь! В первую очередь, я забочусь о твоей безопасности, понимаешь? – Я слегка сжал руку и продолжил. – Ты моя жена, и значит должна слушаться меня. Беспрекословно! И мне глубоко наплевать, отец, мать, брат или сестра! А тем более, подруга! Если я сказал, ни с кем и никуда, то будь добра – слушайся!

Она опешила от моих слов и со всей силы вцепилась в мою руку. Её буквально трясло от злости:

– Я твоя жена, но я не вещь, Ник. Запрещая, объясни почему, возможно тогда я послушаюсь. А сейчас ты пьян. Отпусти. Ты делаешь мне больно.

Верно, малыш, я пил. Хлестал виски в самолёте, стараясь заглушить в себе последние остатки того, что люди называют совестью. Так как отчётливо представлял себе, что нас с тобой ждёт дальше.

Усмехнулся, но всё же ослабил хватку:

– Больно, Марианна? Брось, ты отлично знаешь, КАК я делаю больно! А это, – я снова нажал на шею, – это же так...ни о чём...Я просто хочу, чтобы ты знала, если я что–то запрещаю, значит на это есть причины. Важные причины. И если я не раскрываю тебе их, то значит и не надо, чтобы ты знала. Просто выполняй мои требования, и у нас не будет никаких проблем. – Наклонился и издевательски провёл языком по её губам. – А сейчас, малыш, лучше зайди в дом.

Только отвернулся, чтобы уйти, как услышал презрительное:

– Не смей ко мне приближаться после своих шлюх!

Проигнорировав замечание о шлюхах, я резко развернулся к ней и вздёрнул бровь:

– Даже так?

– Меня тошнит от тебя. Я видела тебя с ней! Не считай меня покорной идиоткой, Мокану!

В её голосе слышались слёзы, но моя девочка сильная. Она не срывалась, хоть и тряслась от злости и обиды. А я всё сильнее сжимал руки в кулаки, сдерживая себя от желания прижать её к себе и успокоить, уверить, что нет никакой другой женщины, что она может выходить куда угодно, как раньше, когда достаточно было лишь предупредить меня по звонку о своих перемещениях. Пришлось задушить в себе внезапный порыв.

Шагнул к ней навстречу и, склонив голову набок, спросил:

– С кем ты видела меня, Марианна? Ты хоть спросила, кто это? Сразу сделала свои выводы! – С яростью посмотрел на неё и отвернулся, шагая к дому.

Но чувство тревоги не отпускало, всё больше разрастаясь. Всё–таки не хотел, чтобы у нас с ней было всё вот так. Не надо было, чтобы она видела меня с блондинкой...

***

Я направился прямо в кабинет и позвонил в охрану. Кое – кто явно не понимал, у кого на службе находится. И следовало наказать подонка, тем самым преподав урок остальным. Вызвал к себе заместителя Серафима Дэна.

– Итак, быстро, коротко и чётко. Кто и почему позволил моей жене выйти за периметр?

– Господин, к Госпоже приехала...

– Мне насрать, кто к ней приехал! Отвечай на мой вопрос: кто и почему позволил ей уйти из дома?

Парень побледнел и опустил взгляд. Затем, видимо, собравшись с духом начал:

– Господин...

Я налетел на него и, схватив за грудки, прорычал:

– Кто?

– Я, Господин – сдавленно выдавил из себя охранник.

Идиот тупоголовый! Я оскалился, обнажив клыки:

– Почему? Что из моего распоряжения, твою мать, ты не понял, Дэн?

– Господин, но ведь Вы знаете…

– И ты, вместо того, чтобы послать их или хотя бы позвонить мне и сообщить обо всём, наложил в штаны и беспрекословно послушался каких–то недоумков? – Я встряхнул его.

– Отвечай, тварь! – Он коротко кивнул, и я ударил парня. Сильно и смачно. Голова откинулась назад, из носа пошла кровь.

– Значит, так, запомни: в этом доме ты выполняешь мои и ТОЛЬКО мои приказы! Ни Марианны, ни её подруг, ни короля, ни Бога, ни Дьявола, никого бы то ни было ещё. Только мои, ты понял?

Придурок дышал с трудом:

– Я понял, Господин, но...Она была так расстроена...

Я ударил его ещё раз. Парень упал, и я сел на корточки и, схватив за голову, приблизил его лицо к своему:

– Госпожа была расстроена, а ты хотел успокоить её, да? Отвечай!

Дэн слегка кивнул, глядя на меня расширенными от страха глазами.

– Запомни: никто. Ни король, ни Марианна, ни её брат или сестра. Ты подчиняешься только мне! И никому больше!

Я с силой толкнул его так, что голова несчастного ударилась о стену, и встал на ноги. Подошёл к телефону и позвонил Серафиму.