Наряду с вышеперечисленными качествами, Грегуар обладал, по мнению Энн, отвратительным нравом. Впрочем, возможно, он просто совсем иначе смотрел на то, что составляло незыблемую основу повседневного мировосприятия и поведения Энн.

Я устал, – в очередной раз томно заявил он, когда Энн предложила ему вместе пойти в кино. – Сегодня у нас было заседание совета директоров, которое затянулось до вечера… Я даже не успел спокойно пообедать !

Совета директоров твоей компании ? – удивилась Энн.

Да, разумеется, – важно ответил он, но, встретив весёлый и недоверчивый взгляд Энн, тут же поправился, – почти моей. Пока что, это – компания моего отца, – пояснил он. – Но у меня есть основания полагать, что это продлится недолго. Отец давно собирается на пенсию… – Грегуар недовольно нахмурился. – Да и вообще, пора бы ему начинать постепенно передавать мне и капитал, и управление делами, а то, сколько же ждать, когда он… того… – с этими словами Грегуар несколько смущённо запнулся.

Ты, наверное, хотел сказать – когда он отправится в мир иной ? – уточнила Энн.

Грегуар покраснел и ничего не ответил.

А ты там чем занимаешься, в компании твоего отца ?

Я присутствую на заседаниях совета директоров… – оживился Грегуар, с гордостью приосанившись.

Всё, что ли ? – Энн засмеялась. – Поэтому ты такой важный ?

Я – как яйца ! – неожиданно выпалил Грегуар.

Это – как ? – изумилась Энн.

Я – всегда рядом, наблюдаю за процессом, волнуюсь, участвую, но не вхожу…

Было видно, что Грегуар остался доволен своей шуткой. Энн посмотрела на него с искренним сочувствием.

Незавидная у тебя роль.

Чем больше Энн присматривалась к нему и узнавала его, тем больше понимала, что они совершенно разные люди, что они вскоре расстанутся, и что надо будет при случае ему об этом сообщить. Такой случай не заставил себя ждать.

* * *

Некоторые вещи никогда не удаётся оставить в прошлом. Они просто не желают тихо умирать где-то там, позади, где их хотели позабыть. Они упорно выплёскиваются наружу из минувшего, из памяти, из подсознания, из забвения и дают о себе знать, подтверждая своё бессмертие.

Однажды Энн стала свидетельницей достаточно обыденной для парижских улиц сцены, и ей в очередной раз пришлось убедиться в том, что слова «мать» и «материнские чувства» могут быть пустыми, холодными и начисто лишёнными того смысла, который в них привычно и бездумно вкладывает большинство людей, без всяких на то оснований.

Энн увидела, как какая-то молодая француженка, старше её на несколько лет и одетая дорого и со вкусом, прогуливалась по парку с коляской, в которой сидел маленький мальчик лет трёх-четырёх, очень похожий на свою мать. По каким-то причинам мальчик ревел во весь голос. Женщина остановилась, стала громко ругать малыша и несколько раз ударила его ладонью по лицу, после чего тот перестал кричать и, перейдя на громкое всхлипывание, вскоре замолчал. В это время в парке было достаточно людно, но никто из прогуливавшихся не обратил на это никакого внимания.

Энн не смогла удержаться и, развернувшись, быстрыми шагами направилась к даме с коляской.

Простите, а дети всегда успокаиваются, когда их бьёшь по лицу ? – обратилась она к матери.

Не ваше дело ! – коротко ответила та, поворачиваясь к Энн спиной, резко толкнула вперёд коляску и пошла дальше.

Энн присела на скамейку и задумалась.

Почему родители не отвечают детям на их любовь, которая для них также естественна, как дыхание ? – думала она. – Почему для многих взрослых так привычно срывать свою злость на маленьких и беззащитных созданиях, давая волю своим комплексам ?

Энн вспомнила своё детство: вечное раздражение мамы и усталое безразличие папы было её повседневностью.

Почему именно мамы умеют так страшно ненавидеть своё потомство ? И почему происходит поломка материнского инстинкта, который должен оберегать своё дитя ? Причём, наверняка, каждая такая мама поступает жестоко и подло не один раз и не сто. Она ведёт себя так на протяжении многих лет, а, может быть, и всю свою жизнь. Кто-то из детей стойко переносит этот кошмар, не ломается и во взрослой жизни возвращает всё сполна и, в первую очередь, своим родителям. А многие уходят в болезнь, проводя немалую часть своего существования в кресле психолога, а то и психиатра. Ведь не зря специалисты утверждают, что, когда «болят нервы» – это пострашнее и зубной, и сердечной боли.