Его взгляд обратился на широкую постель, в которой крепко спала его очередная избранница на одну ночь, молодая длинноногая блондинка с пышными формами.

Это как же надо любить деньги ! – думал Роберто, переводя взгляд со спящей молодой женщины на своё отражение в зеркале и обратно. – Наверное, старею, не иначе – самокритично оценил ситуацию он, поймав себя на мысли о том, что подобные рассуждения раньше не приходили ему в голову.

Однажды утром Роберто разбудил какой-то непонятный резкий запах, которого ему ещё не приходилось слышать. От этого запаха становилось трудно дышать, резало глаза и возникало необъяснимое чувство страха.

Да, да, сеньор4 Перес, вы не ошиблись, это – запах неминуемо надвигающейся одинокой старости, – подсказал ему кто-то глубоко внутри него.

И сеньор Перес понял, что настал тот момент, когда надо в очередной раз попытаться навести порядок в своём повседневном существовании и, возможно, скрасить грядущую старость присутствием в доме красивой женщины моложе его.

Он долго размышлял, каким образом сделать предложение Маргарет так, чтобы она не смогла ему отказать. Дело осложнялось тем, что Роберто постоянно жил в Париже, а в Лондоне бывал лишь проездом – по делам и чтобы встретиться с Маргарет, и времени на ухаживания и ожидание у него не было. В тот же вечер Роберто пригласил в театр все три поколения семьи Линнер – Морель по женской линии, решив в антракте предложить Маргарет руку, сердце и мнимый пухлый кошелёк.

Энн быстро собралась и сидела в гостиной, укоризненно поглядывая то на бабушку, которая стояла у окна и что-то шептала, то на неспешно прихорашивающуюся мать, то на часы. Такси давно приехало, а Роберто уже должен был ожидать их у входа в театр.

У красивой женщины всегда есть право опаздывать ! Запомни это, Энн, – заметила Маргарет, в очередной раз перехватив недовольный взгляд дочери. – Её должны ждать. И никогда не вздумай извиняться за опоздание, особенно, перед мужчиной: он всегда этим воспользуется, почувствовав твою слабость, чтобы при случае унизить и растоптать тебя.

Энн терпеть не могла выслушивать подобные сентенции и наставления своей матери, последнее время всё чаще обрушивавшиеся на неё.

Мамочка, тебе очень идёт это вечернее платье, – решила сменить тему разговора Энн и тут же поняла, что сказала это напрасно.

Неприязненное молчание матери было ответом на фальшивые слова дочери.

Я чувствую, в воздухе витает что-то стихийное ! Этой ночью мы здорово повеселимся ! – неожиданно сообщила Элизабет, отойдя от окна. – А ещё, Маргарет, поторопись ! Нам надо поскорее отсюда уходить, – заявила она со странной интонацией в голосе, как будто зная что-то важное, чего не могли знать её дочь и внучка.

* * *

Полагаю, что на этот раз вы не откажетесь разделить со мной скромную трапезу, господин Морель ?

Несмотря на усталость от холода и бессонницы, Пьер-Анри буквально подскочил от изумления. Рядом с ним, под деревом, где он устроился на ночлег, только что не было ни одной живой души.

Пьер-Анри с удивлением отметил, что бродяга, с которым он имел столь странную беседу в парке пятнадцать лет назад, совершенно не изменился. Почти теряя сознание от изматывающего его голода, Пьер-Анри с жадностью набросился на предложенный ему вчерашний сэндвич с ветчиной, показавшийся ему сейчас необычайно вкусным.

Большое спасибо, – еле слышно прошептал он, с запозданием вспомнив о хороших манерах. – Вам, насколько я помню, давно известно моё имя. Как мне обращаться к вам ?

Называйте меня просто «Сэр»5, – поклонился в ответ нищий. – Обещаю, что на это обращение я отвечу. Впрочем, вам, вероятно, удобнее будет произносить «Месье»5, – добавил он, присаживаясь рядом. – Меня это равным образом устроит.

Каким вы видите себе будущее Британии, господин Морель ? – хитровато прищурился бездомный, дождавшись, когда Пьер-Анри покончит со своим ужином, который также оказался для него и завтраком, и обедом.

Пьер-Анри попытался собрать свои мысли воедино. Он ещё не успел привыкнуть к жизни на улице, и сейчас сырой холод пробирал его насквозь и мешал думать. Плотно кутаясь в старое выцветшее покрывало, он заговорил что-то не очень ясное о реформах правительства Маргарет Тэтчер6.

Нищий слушал его с грустно-снисходительным выражением лица.

Британия окончит своё существование самоубийством, – безапелляционно высказался он, когда Пьер-Анри замолчал. – Можно сказать, что Британию убьёт иммиграция. Но это было бы и неточно, и примитивно. Британия покончит с собой. Британские политики общими усилиями убьют свою страну. И левые, и правые находятся в молчаливом сговоре: первым нужны голоса иммигрантов, вторым – дешёвые рабочие руки. Пройдёт немного времени, и сюда неудержимо хлынут потоки иммигрантов, а этнические анклавы по всей стране превратятся в очаги наркомании и преступности.

Пьер-Анри попробовал что-то возразить, упомянув про политику и про законодательство в иммиграционной сфере.

Посмотрите, и вы, и я – пожилые высокообразованные интеллигентные мужчины, волей судеб оказавшиеся на улице, – неожиданно для Пьера-Анри изменил тему разговора его собеседник. – Но, несмотря на это, и невзирая на ваше сегодняшнее положение, вы по-прежнему смотрите на меня с презрением, господин Морель, хотя мне, если честно, на это также глубоко наплевать, как и пятнадцать лет назад.