***

POV Гермиона Грейнджер

Время тянулось слишком медленно. Порой казалось, что стрелки часов замедляют свой ход. Две недели превратились в два месяца. Так мне казалось. Мы не общались с ним, не пересекались, а если и сталкивались где-то в коридоре или в лектории после лекции, мне казалось, что я не существую. Он просто не замечал меня, словно не было того проведённого вместе времени, словно не было никаких «нас»… Уже на следующий день после того разговора я увидела его с другой. Малфой заигрывал с какой-то когтевранкой. Увиденное отдалось болью в сердце и огромной обидой. Давно я не ощущала подобного. Давно. Я словно перестала для него существовать. Каждый день он был с другой все те шесть дней. Одна за другой первые красавицы школы сменялись в его постели. Сплетни быстро разносились, и меньше всего мне хотелось слушать очередную, но не слышать их было невозможно. Эти слухи были повсюду. Многие с интересом наблюдали за нами. Распад такой пары стало огромной новостью для всего Хогвартса.

В первый день я замечала на себе даже взгляды МакГонагалл и Флитвика. Все наблюдали за нами, всем было интересно, а мне было больно… Хуже всего было в моменты, когда Малфой вновь заходил в общую гостиную и садился в проходе, совсем рядом со мной, но так далеко… Он не замечал меня. Меня словно не было для него. Я не существовала. Джинни и Гарри, стараясь обходить болезненный для меня разговор, всё чаще проводили со мной время, порой даже отказываясь от тренировок. Они поддерживали меня. В очередной раз я понимала, как мне в этой жизни повезло с друзьями, и насколько они мне дороги. За них я была благодарна судьбе, но не за всё остальное. Худшим кошмаром для меня стала картина, как Малфой и Панси целовались в коридоре.

Открыв глаза и увидев меня, Паркинсон тогда одарила меня на удивление обычным взглядом. В нём не было даже ожидаемого мною самодовольства. Она просто смотрела. Не выдержав этой сцены, я убежала. Я не могла на них смотреть, но словно назло мне они везде стали появляться вместе. Драко вернулся к ней. Да, Панси светилась в это время от счастья. Её мечта сбылась: Малфой снова был с ней, я же с болью, порождающей порой и ненависть, опускала глаза. Я не хотела видеть их вместе. Только не с ней… В такие моменты друзья не знали, что делать. Они понимали, как больно мне было видеть такие сцены, но не могли ничего поделать. Они лишь уводили меня куда-то, пытаясь отвлечь. Я не могла без него. Просто не могла, но не могла быть и с ним. Своим секундным выбором я стала чужая Малфою, и его абсолютное безразличие убивало. Я не думала, что он способен быть таким жестоким. Только не ко мне.

Он просто не замечал меня, даже не смотрел в мою сторону. Порой я смотрела на свои руки, чтобы убедиться, что я не невидимка, и каждый раз разочаровывалась в увиденном, ведь я существовала, но не для Малфоя. Ночью я не могла уснуть без слёз всю первую неделю. Лишь на вторую мне удавалось заснуть, но только после горьких размышлений. Было больно и тяжело, и я с трудом справлялась с этим, всеми силами стараясь проявлять стойкость и не показывать свою слабость при других, особенно при нём. Разве он бы этого оценил?! Ведь я же стала невидимкой, и хуже всего было то, что я не ожидала подобного, но разрушила всё сама. С утра я каждый день запудривала мешки под глазами. Несколько раз он снился мне, хотя он и не мог не сниться, ведь я каждый вечер думала о прошлом и том времени, когда мы были вместе. Как быстро всё рухнуло, словно карточный домик. Как же непрочно счастье…

***

– Как ты? – спросила Полумна, подойдя к гриффиндорке, стоявшей на Астрономической башне.

– Нормально, - соврала та, кинув взгляд на подругу, но тут же отвернувшись.

– Это хорошо, если ты серьёзно, - сказала рейвенкловка, подойдя и став рядом, после чего посмотрела вдаль.

– Больно, если честно. Когда я шла сюда, то боялась столкнуться здесь с Малфоем. Раньше он часто приходил в это место покурить, - тихо призналась Грейнджер, опустив голову.

– Боялась или надеялась? – беззаботно поинтересовалась догадливая Лавгуд.

– И надеялась где-то в глубине души тоже, - тихо согласилась гриффиндорка, отведя взгляд.

– Не стоит жить прошлым, его нужно уметь отпускать, но удастся тебе это сделать нескоро, - произнесла девушка, смотря вдаль.

– Я уже отпускаю, - соврала Гермиона, хотя и понимала для себя, что только прошлым в последнее время она и жила.

– Не нужно мне врать. Мне ещё не разбивали так сильно сердце, но я могу попытаться представить, насколько это болезненно и как долго затягиваются подобные раны. Вы же любили друг друга, - посмотрев своими бездонными глазами на подругу, сказала Полумна, чуть склонив голову.

– Давай мы не будем об этом говорить, пожалуйста, - сглотнув, попросила гриффиндорка.

– Давай, - кивнула девушка, чуть загадочно улыбнувшись, после чего вновь заговорила, - Я сегодня потеряла перо, которое подарил мне Невилл. Интересно, каким образом оно вернётся ко мне…

– Почему ты думаешь, что оно вернётся? – спросила старшекурсница, хотя обсуждать подобные темы, так нравящиеся её необычной подруге, ей не очень и хотелось.

– Не знаю. Должно вернуться. Я верю в это, - пожав плечами и улыбнувшись, ответила Лавгуд, после чего посмотрела на Гермиону, с ухмылкой смотревшую в этот момент на неё.
– Я знаю, что для вас я странная, - просто сказала на это девушка.

– Я этого не говорила, - улыбнувшись, произнесла гриффиндорка.

– Говорить и не нужно, - с улыбкой ответила Полумна.
– Я такая, какая есть.

– И ты необычная. Простодушная и умная, но необычная, - сказала Грейнджер, улыбнувшись подруге.

– А как тебе кажется, это хорошо или плохо? – вдруг спросила Лавгуд, посмотрев в глаза собеседнице.

– Хорошо. Ты своеобразная. Одна такая. Раньше мы с трудом могли к тебе привыкнуть, ты была слишком странной для нас, а теперь даже не представляю, как бы мы без тебя жили. Ты уже давно стала для всех нас родной, - сходу ответила гриффиндорка. Она говорила искренне, отчего на губах играла лёгкая улыбка. Улыбка же читалась и в глазах.