– Иди сюда, - позвал девушку Малфой.

– Зачем? – тут же спросила гриффиндорка, оставаясь на месте.

– Затем.

– Какой ты многословный, - съёрничала гриффиндорка, но всё-таки встала и подошла к слизеринцу. Взяв её за руку, парень притянул девушку к себе, повалив на кровать. Усевшись рядом, забравшись на кровать с ногами, Гермиона стала смотреть на парня, ожидая, что же он сделает теперь.

– Каким голосом говорила Кассандра? Каковы были особенности её речи? – неожиданно спросил Драко, повернувшись на бок и смотря гриффиндорке в глаза.

– Немного… стервозным что ли, - стала вспоминать девушка, слегка удивившись этому вопросу.
– Речь была у неё нормальная, но слегка прослеживался французский, рискну предположить, акцент. Но это точно был не её голос, который Кассандра использует в повседневной жизни.

Малфой на это ничего не ответил, задумавшись. Он не понимал, кто это мог быть. Его двоюродная сестра была не сильна во французском языке, да и, проживая в Штатах, не особо хорошо владела этим языком. Это точно была не Кассандра Лестрейндж, но кто мог прятаться под её обличием?!..

– Нападение было совершено? – тихо поинтересовалась девушка, выведя Малфоя из размышлений.

– Да, - коротко ответил тот.

– И как всё прошло?

– Не спрашивай. Тебе не нужно этого знать, - ответил слизеринец, уходя от ответа.

– Я имею на это право! – настаивала гриффиндорка.

– Не лезь, куда не надо, Грейнджер! Это не твои заботы, - откинувшись на спину и закрыв глаза, сказал на это парень. С пару секунд она с недовольным выражением лица молча смотрела на слизеринца, но после решилась лечь спать. Исходя из поведения Малфоя, этой ночью он не собирался заниматься с ней сексом.

– Спасибо, - вдруг шёпотом сказал парень.

– За что же? – не сдержалась от ёрничества девушка.

– За всё, - неожиданно ответил тот, после чего, открыв глаза, протянул руку и стал поглаживать девушку по щеке. Гермиона всё также молча продолжала сидеть и смотреть на него, не предпринимая никаких действий. Приподнявшись, парень поцеловал её в губы. Она не противилась, но так и не ответила на этот его поцелуй. Девушка не знала, как теперь вести себя с ним. Малфой не собирался отпускать её, что ещё сильнее усложняло ситуацию. Не находись она под «Империусом», гриффиндорка была уверена, что просто избегала бы парня, но он лишил её этой возможности.

– Пожалуйста, отпусти меня!
– отстранившись и посмотрев слизеринцу в глаза, вновь взмолилась девушка.

– Разве я тебя обижаю или делаю тебе больно? – просто спросил тот, на этот раз без прищуривания глаз и усмешек. Сейчас парень был собой. Таким гриффиндорке ещё не приходилось его видеть.

– Ты держишь меня против моей же воли! – ответила та, не сдержав слёз.
– Сегодня ты сказал, что я небезразлична тебе. Тогда зачем ты причиняешь мне боль?! Почему не можешь просто отпустить?! У тебя было много девушек и столько же ещё может быть. Один ты в любом случае не останешься. Ты можешь быть с той же Панси. Она любит тебя. Я видела вас вместе вчера. Зачем ты меня мучаешь?

– Я уже говорил тебе, - коротко ответил Малфой, спокойно выслушав её.

– Ради собственного эгоизма, - кивнула девушка, сглотнув слезу, уже дотекшую до уголка её губ.

– Ты ненавидишь меня, Грейнджер. Если я даже отпущу тебя, уже на следующий день в Хогвартс прибудут авроры и заберут меня назад в Азкабан, а снова оказаться там, и теперь уже на очень долгий срок, я не особо, знаешь ли, жажду, - всё же прищурив глаза, рассказал парень.
– Разве что память тебе стереть, но при учёте, что стирать придётся воспоминания двух месяцев твоей жизни, легче будет стереть вообще всё, чем подчищать тебе такой объём воспоминаний.

– Я дам тебе непреложный обет, что никому и ничего не расскажу, - вдруг предложила гриффиндорка, не сдаваясь.

– Нет, - покачав головой, просто ответил парень.

– Почему? – взвыла девушка.

– Пока твои родные не с тобой и случись с тобой ещё хоть что-то, ты с большим удовольствием нарушишь данный обет молчания, отправив меня в Азкабан, а себя на тот свет. Если решилась на что-то раз, а ты уже едва не спрыгнула с Астрономической башни, решишься и вновь, - холодно ответил ей парень.

– Ты же начитанный. Никогда не слышал фразы: «Отпусти то, что хочет быть на воле, ведь однажды оно может вернуться»?
– не сдавалась гриффиндорка.

– Слышал, читал и даже рассуждал в своё время на этот счёт, но одновременно с тем и понял, что все эти философские фразы порой прекрасны лишь в теории. В жизни всё куда сложнее, - ответил на это Малфой, откинувшись назад на подушки, но не сводя с девушки взгляда.

– Что так подкосило твои некогда светлые представления? – вдруг спросила Гермиона.