Песни
вернуться

Городницкий Александр Моисеевич
Шрифт:

Почему расстались

Сильный и бессильный, винный и безвинный. Словно в кинофильме («Восемь с половиной»). Забываю вещи, забываю даты — Вспоминаю женщин, что любил когда-то. Вспоминаю нежность их объятий сонных, В городах заснеженных, в горницах тесовых. В тёплую Японию улетали стаи. Помню всё — не помню, почему расстались. Вспоминаю зримо декораций тени, Бледную от грима девочку на сцене. Балаган запойный песенных ристалищ. Помню всё — не помню, почему расстались. Тех домов обои, где под воскресенье Я от ссор с тобою находил спасенье. Засыпали поздно — поздно просыпались. Помню всё — не помню, почему расстались. Странно, очень странно мы с любимой жили: Как чужие страны, комнаты чужие. Обстановку комнат помню до детали. Помню всё — не помню, почему расстались. Век устроен строго: счастье — до утра лишь. Ты меня в дорогу снова собираешь. Не печалься, полно, видишь — снег растаял. Одного не вспомню — почему расстались. 1972 Море Лаптевых Сухогруз «Морской-10»

Предательство

Предательство, предательство, Предательство, предательство — Души незаживающий ожог. Рыдать устал, рыдать устал, Рыдать устал, рыдать устал. Рыдать устал над мертвыми рожок. Зовет за тридевять земель Трубы серебряная трель, И лошади несутся по стерне. Но что тебе святая цель, Когда пробитая шинель От выстрела дымится на спине? Вина твоя, вина твоя, Что надвое, что надвое Судьбу твою сломали, ротозей, Жена твоя, жена твоя, Жена твоя, жена твоя. Жена твоя и лучший из друзей. А все вокруг — как будто «за», И смотрят ласково в глаза, И громко воздают тебе хвалу, А ты — добыча для ворон И дом твой пуст и разорен, И гривенник пылится на полу. Учитесь вы, учитесь вы, Учитесь вы, учитесь вы, Учитесь вы друзьям не доверять. Мучительно? — Мучительно! Мучительно, мучительно, — Мучительнее после их терять. И в горло нож вонзает Брут, А под Тезеем берег крут, И хочется довериться врагу. Земля в закате и в дыму — Я умираю потому, Что жить без этой веры не могу! Предательство, предательство, Предательство, предательство — Души незаживающий ожог. Рыдать устал, рыдать устал, Рыдать устал, рыдать устал. Рыдать устал над мертвыми рожок. Зовет за тридевять земель Трубы серебряная трель, И лошади несутся по стерне. Но что тебе святая цель, Когда пробитая шинель От выстрела дымится на спине? 1977

Прощание с городом

Мне разлука с тобой знакома. Как у времени ни проси, Он горит у подъезда дома — Неуютный огонь такси. Чемодан мой несут родные, И зеленый огонь погас. И плывут твои мостовые, Может, нынче в последний раз. Мне не ждать у твоих вокзалов, Не стоять на твоих мостах: Видно, времени было мало Мне прижиться в этих местах. Как приехавший, как впервые, Отвести не могу я глаз. И плывут твои мостовые, Может, нынче в последний раз. В этот век тревожный и шумный Ненадежна шумиха встреч. Четких улиц твоих рисунок От распада не уберечь. Восстановят ли их живые, Вспоминая погибших нас? И плывут твои мостовые, Может, нынче в последний раз… 1965

Россия для русских

Процесс невесёлый начат, — Дрожи, просвещённый мир! Россия для русских значит — Башкирия — для башкир. Не будет теперь иначе. Гори, мировой пожар! Россия для русских значит — Татария — для татар. Недолго нам ждать, недолго, — Все способы хороши. Отнимут обратно Волгу Марийцы и чуваши. Опомнимся — будет поздно. Полгода пройдёт, а там, — Чеченцам обратно Грозный, Якутию — якутам. Долины, хребты, алмазы, И золото, и руда. Держава погибнет сразу, Отныне и навсегда. Забыв о имперской славе, Лишившись морей, как встарь, Московией будет править Уездный московский царь. Конец богатырской силе. Не видно в ночи ни зги. Так кто же друзья России, И кто же её враги? 13.04.2006

Севастополь останется русским

Пахнет дымом от павших знамен, Мало проку от битвы жестокой. Сдан последний вчера бастион, И вступают враги в Севастополь. И израненный молвит солдат, Спотыкаясь на каменном спуске: — Этот город вернется назад — Севастополь останется русским! Над кормою приспущенный флаг, В небе мессеров хищная стая. Вдаль уходит последний моряк, Корабельную бухту оставив, И твердит он, смотря на закат, И на берег покинутый, узкий: — Этот город вернется назад — Севастополь останется русским! Что сулит наступающий год? Снова небо туманное мглисто. Я ступаю в последний вельбот, Покидающий Графскую пристань, И шепчу я, прищурив глаза, Не скрывая непрошеной грусти: — Этот город вернется назад — Севастополь останется русским!

Северная песня

От злой тоски не матерись, Сегодня ты без спирта пьян: На материк, на материк Идет последний караван. Опять пурга, опять зима Придет, метелями звеня; Уйти в бега, сойти с ума Теперь уж поздно для меня. Здесь невеселые дела, Здесь дышат горы горячо, А память давняя легла Зеленой тушью на плечо. Я до весны, до корабля Не доживу когда-нибудь. Не пухом будет мне земля, А камнем ляжет мне на грудь. От злой тоски не матерись, Сегодня ты без спирта пьян: На материк, на материк Ушел последний караван. 1960 Туруханский край

Система Декарта

Давайте отложим вчерашние планы до нового марта, — Дожди, бездорожье и рыжее пламя в системе Декарта. И в небе над бором срываются звёзды с привычного круга. «В осеннюю пору любить уже поздно,» — вздыхает подруга. Забудем про бремя мальчишеской прыти, в леса эти канув. Кончается время весёлых открытий и новых романов. Поймёшь поутру, поразмысливши мудро, что крыть уже нечем, И даже когда начинается утро, то всё-таки вечер. Храните от боли усталые нервы, не слушайте бредни Об этой любови, что кажется первой, а стала последней. Сырой и тревожной для леса и поля порой облетанья Менять невозможно по собственной воле среду обитанья. Но жизнь и такая мила и желанна, замечу я робко, Пока привлекают пустая поляна и полная стопка. Пока мы под сердцем любовь эту носим, всё ставя на карту, И тихое скерцо пиликает осень в системе Декарта. 1997

Соловки

Осуждаем вас монахи, осуждаем, Не воюйте вы, монахи с государем, Государь у нас помазанник божий, Никогда он быть неправым не может. Не губите вы обитель, монахи, В броневые не рядитесь рубахи, На чело не надвигайте шеломы, — Крестным знаменьем укроем чело мы. Соловки — не велика крепостица, Вам молится, пока, да постится, Бить поклоны Богородице, деве, — Что ж кричите вы в железе и гневе. Не суда ли там плывут? Не сюда ли? Не воюйте вы монахи с государем, На заутренней постойте последней, — Отслужить вам не придется обедни. Ветром южным паруса задышали, Рати дружные блестят бердышами, Бою выучены царские люди, — Не кому из вас пощады не будет. Плаха алым залита и поката, Море белое красно от заката, Шёлка алого рубаха у ката, И рукав её по локоть закатан. Шёлка алого рубаха у ката, И рукав её по локоть закатан. В раз подымется топор, враз ударит… Не воюйте вы, монахи, с государем. 1984