– Я пришёл, Некромант, - Гваман беглым взглядом окинул залу и повернулся к двери, ведущей в пещеры.
– Что ты скажешь?

– Моя работа закончена, - отозвался маг.
– Ты помнишь о награде?

– Подожди, колдун.

По знаку Ти-Нау двое воинов встали рядом с Некромантом, двое подошли к Фриссу. Гваман несильно стукнул по двери костяшками пальцев, тяжёлые створки распахнулись, открывая тёмный коридор, пахнущий слабо, но очень неприятно.

– Иди вперёд. Пока я сам не увижу, что мертвецы успокоились, ты не получишь ничего.

...Фрисс стоял у ворот Ачаккая, прислонившись спиной к тёплому боку Гелина, и пытался согреться. Большая летучая мышь сверкала на него глазами с загривка демона - там она уцепилась когтями и повисла, не заботясь уже о маскировке. Речник тронул каменную ограду - песчаник сейчас был теплее, чем его рука.

За оградой шаркали мётлы уборщиков - небо уже очистилось от багровых туч, но город, припорошенный песком после бури, следовало привести в порядок. Во двор неспешно протискивался анкехьо, нагруженный сухими листьями, обрубками соломин, всяким растительным сором и щепками. За ним двое жителей несли запечатанный кувшин. Судя по чёрным пятнам на его боках, внутри было земляное масло.

Фрисс повернулся к каменному помосту, где сейчас суетились люди. Двери в холодный подвал снова открылись. Сложить хороший погребальный костёр в Икатлане было не из чего, но жители старались. Очень скоро мертвецы из Ачаккая должны были стать недосягаемыми для Квайи и некромантских чар.

– Да примет вас Кигээл, - прошептал Речник, опустив взгляд. Кигээл был где-то там... странные долины, окружённые вечным туманом, изменчивые дороги, коварные огни, демоны-стражи со змеями вместо волос и крылатые гиены, взглядом останавливающие время.

"О чём ты задумался, Фрисс?" - летучая мышь беспокойно зашевелилась. От помоста к путникам быстро шёл воин в жёлтой броне. В его руках блестел золочёный раздвоенный жезл, меж изогнутых рогов которого сверкали кристаллы кварца.

– Уходи прочь, - тихо, не разжимая губ, сказал он и смерил Речника злым взглядом. Фрисс пожал плечами и отвернулся. Уцепившись за луку седла, он подтянулся и сел, и со спины Гелина вновь окинул взглядом двор Ачаккая.

– Мир твоему городу, Гваман, - прошептал он, скользнув взглядом по воину Вегмийи.
– Мои предки привели сюда воду...

– Убирайся, - жезл в руке Гвамана качнулся, бросив солнечный зайчик на помост за его спиной, воины, окружившие погребальный костёр, тут же повернулись к воротам. Речник вздохнул и подтолкнул хеска носком сапога. Тот неспешно вышел за ограду. Взгляды со стороны Ачаккая жгли Фриссу спину, пока он не повернул за угол. Демон искал путь к восточным воротам, в застенье. Путникам предстояло где-то найти укрытие. Фрисс мечтал о купальне, а Нецис - о тёплой постели. Где-то на востоке дорога, ведущая к Кештену, тонула в песке. Пока её не расчистят, нечего было и думать о путешествии.

– Прошёл только день, а на дороге уже чисто. Тут не обошлось без магии!
– Речник усмехнулся, утирая пот со лба. Дело шло к полудню, небо накалилось и побелело, воздух застыл - лишь изредка с юга тянуло жаром. Фрисс подумывал, не надеть ли ему скафандр.

– Мы покинули земли Икатлана, - Некромант оглянулся назад и покачал головой.
– Может, теперь тонакоатль Гвамана от нас отстанет. Его взгляд скоро прожжёт мне дыру в спине.

Фрисс приложил ладонь ко лбу и обернулся, выглядывая полуденника, но на раскалённом добела небесном диске чернела только пара едва различимых точек.

– Тот, что справа, - пояснил Нецис и украдкой провёл ладонью по лбу. Магу тоже было жарко.

– Бездна! Это ещё что?!
– возглас Речника слился с сердитым рыком Иджлана. Бесконечные овощные поля Икатлана обрывались, сменяясь песчаными холмами, из-под которых торчали ветки джузгуна и местами виднелись плиты мостовой. Гелин возмущённо фыркнул и потряс передней лапой, избавляясь от песка, запутавшегося в шерсти.

– Пограничье, - хмыкнул маг.
– Осторожно, Гелин, не наступи на небесную змею...

– Пустыни...
– Речник поморщился и отвернулся от южной равнины, обратив взгляд к северу. Он думал увидеть там реку, но она спряталась под обрывом.

Из-за холмов послышались шорох и звяканье, и вскоре Фрисс увидел местных жителей в скудной одежде, раскапывающих дорогу. Из-под песка уже проступила чаша придорожного источника, засыпанная по края.

– Мир вам! Что слышно из Эхекатлана?
– спросил Речник, надеясь, что местные жители понимают по-хельски. Они переглянулись, затем один из них кивнул Фриссу и коснулся своей налобной повязки в знак приветствия.