– Ткань холодная и непрочная, - предупредил Некромант.

– Будто у нас лучше, - отмахнулся Фрисс и проверил сумку. Металла в ней оставалось всё меньше, зато красильных порошков и пряностей хватило бы на весь Фейр. И Речник уже думал, сколько он оставит себе, а сколько - раздарит.

– Нецис, а ты дневник ведёшь?
– спросил Фрисс, перебирая листья Улдаса. Он не думал, что когда-нибудь сам приедет туда, где растёт это дерево, и где сшивают из его листьев тетради, но теперь в его дневнике прибавилось листов.

Маг вздрогнул.

– К чему ты спрашиваешь?

– Тут листья Улдаса, возьми для записей, сколько надо, - сказал Речник.
– Ты же Некромант, будешь записывать новые заклятия...

Нецис неуверенно усмехнулся.

– Двух листьев хватит. Поберёг бы деньги для друзей и родни...

– А ты кто?
– удивился Речник.
– Бери. Как тебе колбы, пригодные? Это стекло с Великой Реки, пришлось поискать его в Ритчи...

– Целая лаборатория, - усмехнулся маг, перебирая колбы и плошки.
– Даже жалко, что я так плох в алхимии...

– Да кто же тогда хорош?!
– Речник пожал плечами и на всякий случай пощупал руку - не потекла ли снова слизью.
– А то зелье, что ты искал, нашлось?

– Да, держи, - Нецис высыпал в его ладонь три маленьких свёртка.
– Порошок Ичока. Несколько крупиц в воду, и жажда отступит на сутки. А после одного свёртка можно неделю не есть, не спать и не останавливаться. Конечно, лучше, если до этого не дойдёт... потом ещё неделю тело не собрать, и голова мутная, но кто знает, как быстро нам придётся бежать...

– И это делают из... из кун? Из семян Кууси?
– недоверчиво спросил Речник. Маг кивнул.

– Кууси много где растёт, но Ичоку делают только здесь, в Ритчи. Местный рецепт... Мне о нём рассказал Алсек, у него здесь родня.

– Что же мы к ним не зашли?
– удивился Фрисс.

– Чем дальше мы от Айгената, тем спокойнее путь, - поморщился Некромант.
– Мало тебе приключений?

– Сдаётся мне, что от Аойгена не спрячешься, - задумчиво отозвался Фрисс.
– Он от нас ни на шаг не отходит... Не нравится мне то, что творится в Кецани. Я уже такое видел - однажды в Хессе... Как по-твоему, Ангахар властен над Саламандрами?

– Над ними - нет, но вот что в холме делали да"анчи...
– маг пожал плечами.
– Мне тоже не нравится. Такая тряска не к добру...

– Смотри! Мегины в бубенцах!
– Фрисс ткнул пальцем в небо. Гигантские летучие мыши летели клином на восток, и стеклянные бубенцы, привязанные к их ошейникам, звенели на ветру. Седоки в ярких праздничных накидках, закинув за спину магические жезлы, смотрели на странных путников с любопытством и без угрозы. Замыкающий помахал им рукой. Фрисс помахал в ответ и перевёл взгляд на вереницу анкехьо. Бесконечный караван ящеров, увешанных пёстрыми кистями и погремушками, бежал резво, невзирая на нелёгкую поклажу и множество седоков. Следом за ящерами по обочине мчались, едва касаясь земли, крылатые кошки-йиннэн, белые и золотистые.

– Сегодня, как мне помнится, пятое Иттау?
– ненадолго задумался Нецис.
– Города готовятся к великому дню...

– Праздник Крыс!
– усмехнулся Речник.
– Где я только его ни встречал...

Он вздохнул. Уже пятый год не получалось встретить Праздник Крыс как положено - в Фейре, со знакомыми жителями, с Кессой... где-то сейчас Кесса, отпустили её в Фейр на гуляния, или она осталась в золотом городе? Главное, что в этом году её не услали ни на какое задание, и никакая тварь не пытается заколдовать её или покалечить! Фрисс ещё вернётся на Реку, тогда они и расскажут друг другу, кто как прожил это лето. А пока впереди чужой город, Айятуна, закованная в золотую броню, и кто знает, рады ли там гостям...

– В эти дни в стране Кеснек раздают еду на улицах, - задумчиво сказал Некромант.
– В основном печёные листья Нушти. А в праздничную ночь поят всех разбавленным ицином.

– А как в Айятуне встречают пришлых Некромантов?
– спросил Речник.
– Пустят нас в город, или опять остановимся в застенье?

– Сколько себя помню, в Айятуне всегда было спокойно, - пожал плечами колдун.
– Гелин, идём дальше, пока дорогу не заняло стадо куманов...

Речник смотрел вниз, под лапы демона, видел гладкие плиты мостовой и маленькие столбики вдоль обочины - на них установлены были кристаллы церитового стекла, в ночной мгле освещающие путь. Вдоль дороги зеленели жёстколистные папоротники, Улдас склонял ветви над путниками, даря им прохладу. С юга на север тянулись каналы, и, заглянув под очередной мост, Фрисс увидел утиную стаю. Дикие фамсы реяли в воздухе, а совсем низко над полем висели большие раздувшиеся канзисы. Медузы-переростки отжили свой срок, теперь они готовились упасть и растечься слизью. Уборщики, оседлавшие тощих куманов, сталкивали полудохлых медуз с дороги и вылавливали из каналов.

– Я видел ступенчатые храмы в городах Ти-Нау, - задумался вдруг Речник.
– Скажи, они никого не приносят в жертву в эти дни?

– Не в Айятуне, - покачал головой Нецис.
– Знаю, что тут сжигают плоды, колосья и пряности... может, закалывают кумана, а потом раздают мясо чужеземцам. Здесь в этот день прославляют Хелана Молнию, а он был бы против убийства разумных...

– Хелана?! Илирика, героя древности?!
– изумился Речник.

– Да, это его день, - кивнул маг.
– Хелан отвёл когда-то от народа Ти-Нау гнев богов, с тех пор его тут почитают. Ты, как изыскатель, должен бы его уважать...