– Дел? Делли, ты что?

– Вы слышите? Слышите?
– тихо спросил он по-эльфийски.
– Великая Праматерь…

Люциус с Северусом тревожно переглянулись, но, как ни старались, ничего не смогли услышать, кроме прерывающегося шепота странного гостя:

– Столько любви… ею буквально пронизано все вокруг… сладкий запах тлена… жертва, да жертва… о, я молчу, молчу… как… больно. Но так было нужно…

Тонкие пальцы скользили по каменным перилам ведущей наверх лестницы. Замок сам вел своего гостя. Наконец, Делинталиор остановился у двустворчатой двери, прижался к ней лбом, будто спрашивая разрешения, и вошел.

За ней была большая светлая спальня. Стоило принцам переступить ее порог, как на полу вспыхнули какие-то руны, расположенные кругом, в центре которого стояло широкое низкое ложе. Простыни на нем были перекручены, будто только несколько минут назад на них страстно сплетались гибкие тела.

– Алтарь, - прошептал Дел, разглядывая руны.
– Нам лучше уйти. Не думаю, что господин готов потерять вас снова, Ваши Высочества.

– Делли, - позвал Северус, когда дверь закрылась.
– Что это было? Что ты слышал? Почему мы не… ДЕЛ?

Золотые волосы рассыпались по белоснежному ковру, шубка распахнулась, открывая шелковые, почти невесомые одежды целителя, а глаза его закатились.

– Мордред, - выругался Люциус, переходя на английский, и хотел, видимо, что-то добавить, но вместо этого проворчал: - Зар нас выпорет, как давно обещал. Да помоги же!

Опомнившись, Северус подхватил магией невесомое тело эльфа и повлек его в ближайшую комнату, оказавшуюся очередной спальней.

Стоило уложить хрупкое тело на кровать, как Делинталиор очнулся сам, открыв мутные, больные глаза.

– Мне так жаль, - сказал он хрипло, - так жаль.

– Чего тебе жаль?
– тут же потребовал разъяснений Северус.

– Столько любви и заботы видели эти стены. Сотни, тысячи лет. Жертвы, отданные дракону, вместо узников его замка стали возлюбленными, хозяевами. Недоверие, ревность, боль, зависть – все сплелось в невероятный клубок, из которого в результате многолетней душевной работы родилось самое прекрасное чувство. Оно же и погубило все. Это так страшно – остаться одному, - эльф прикрыл глаза. – Если я потеряю моего Дро, я умру в то же мгновение. Но не все так слабы, как я. Господин смог. Ему удалось. Чтобы пробудить Иссинавалль, нужно вернуть сюда любовь. Тут я вам не помощник.

Люциус с Северусом переглянулись еще раз. Похоже, это уже вошло у них в привычку.

– То есть… - осторожно начал Северус.

– Любовь. Разделенная. Взаимная, - улыбнулся Делли.
– Неужели…

– Мы уже занимались любовью здесь.

– Под снегом в лесу есть поляна… для праздника Пробуждения. На ней уже не раз совершался этот ритуал.

– В снегу, значит?
– задумчиво уточнил Малфой, уже прикидывая комплекс согревающих.
– Осталось уговорить Балтазара.

– Уговорить на что?
– раздался от двери знакомый голос. Звучал он подозрительно и слегка недовольно.
– Хорошо, что демоны не седеют, как магглы, мои остроухие, а то я бы давно был белым, как лунь. Я ищу вас уже несколько часов. Сложно было сообщить, что вы затеяли очередной эксперимент?

– Это моя вина, господин, - прошептал Делинталиор, осторожно поднимаясь с кровати и покаянно потупившись.
– Их Высочества…

– В состоянии ответить за себя сами, - перебил его Люциус, разглядывая босого Балтазара и мысленно прикидывая, мерзнут ли демоны вообще и данный конкретный – в частности.

Северус, видимо, уловил направление его мыслей, с предвкушением улыбнулся и невинно поинтересовался: