Но кроме этих соображений было и еще одно, личное - нам всем до смерти надоело ютится по отсекам. После своего воскресения мне с Витей и девушкам не терпелось на свободу. Посмотреть на небо, подышать полной грудью, сорвать травинку с поля и пожевать ее удерживая краешком губ в уголку рта... Такое.

Садились ночью, в самой темноте перед самым рассветом. Последние километры полета Аэртон провел в медленном управляемом падении над морем, изредка корректируя курс. Почти беззвучно мы преодолели линю побережья, пролетели над лесом, полем и плавно вошли в воду в центре большого глубокого озера, превратившись ненадолго в подводную лодку. Затем Аэртон всплыл и направился тихим ходом к берегу.

– Шлюз открыт, - сказал на прощание корабль.
– Я буду сканировать берег и слушать эфир. Удачи спасатели. Я буду ждать вас, - немного грустно добавил он.

– Все будет нормально, - сказал я, вылезая на скользкую обшивку из открытого люка. Рация при мне, - похлопал я себя по сумке, где покоилась одна из добытых "моторолл".
– Скоро будем, не успеешь и соскучиться, Аэртон. Элис, подавай лодку, сейчас надувать будем.

Мне было хорошо. Пахнущий водой, рыбой и немного тиной воздух был необыкновенно вкусен. Наверху шикарное звездное небо, ветерок легонько обдувает кожу. Вот теперь я окончательно поверил, что живой!

Две двухместные надувные резиновые лодочки лучше всего подходили для заплывов в бассейне или сельском пруду. Зато легкие - всего пять кило каждая, материал однородный, тащить их из ниоткуда было не то чтобы совсем просто, но мы справились. До берега метров пятьдесят, волнения нет. Во время плавания я ощущал себя диверсантом, высаженным с борта немецкой субмарины тип семь у берегов Америки. Тех, помнится, американцы вычисляли по въевшемуся в кожу намертво за время путешествия запаху дизельного топлива. Мы ничем таким не пахли. Правда, что-то выдавало в нас "штирлицев" - то ли российский камуфляж с тельняшками и берцы, то ли автоматы Калашникова на груди. Ну а что делать? Не держал я в руках ничего похожего на местные одеяния, так что и достать их не мог.

– Ну что, товарищи бойцы?
– Спросил я построившихся соратников, когда мы выбрались на ровный берег и спрятали лодки в местных "камышах".
– Двинули?

– И стоило умирать, чтобы попасть из одной армии в другую?
– Улыбнулась Юннис.
– Опять в поход, сколько можно?
– Несмотря на ворчание, настроение у цверги, как и у всех нас было приподнятым.
– Пойдем, не будем время терять. Привал нескоро.

Я оглянулся напоследок назад. Ничего не видно, лишь ровная озерная гладь. Аэртон уже ушел под воду и ждет нас в глубине. Пора в путь, начинает светать.

Двадцать два километра до ближайшего городка мы отшагали на раз, без привалов и задержек. Соскучились по движению, да и не проблема - идем почти налегке, лишь с оружием и не слишком тяжелыми рюкзаками, погода стоит теплая, но не жарко - на Тарии ранняя осень. Сельская дорога сухая, шагай себе и шагай. Парочку попутных деревенек мы обошли стороной, нечего там делать.

Местные нам по дороге попадались. Встретилось несколько телег, влекомых низкорослыми, с широкими боками и куцыми хвостиками лошадками. На первой встречной телеге лежало сено, а вел ее, идя рядом и держа лошадь за повод, босой дедок в серой домотканой рубахе и рваных штанах. На нас он посмотрел с любопытством и плохо скрываемым удивлением, но ничего не сказал. Мы тоже промолчали, так и разошлись. Потом была еще встречная повозка с мешками и бочками, возница которой тоже таращился на нас вовсю, но не сказал ни слова, затем мимо проехала самая натуральная карета, которую мы пропустили, вежливо сойдя на обочину. Еще встречались какие-то телеги с возницами и пешеходы в небогатом дорожном прикиде. Лишь у самого городка нас задержал мужик, остановивший при виде нас своего коня на краю дороги. Этот выглядел побогаче остальных аборигенов - в расшитой белой рубахе и коричневом дорожном плаще, крепких красных кожаных сапогах и свободных синих штанах из плотной ткани. На голове широкополая шляпа с белым пером, к седлу приторочено что-то вроде пистолетов. Лицо хитрое, скорее итальянского или греческого типа, волосы вьющиеся, глаза черные, внимательные.

– Добрый день господа! Я имею честь говорить с инопланетниками?

– Добрый день, - вежливо отозвался я, на лету схватывая незнакомый язык.
– Вы правы, уважаемый. Мое имя Леха, - ответил я, решив на всякий случай не представляться полным именем. С кем имею честь говорить я?

– Благородный Готэр к вашим услугам, - приложил руку к краю шляпы мужик. У меня тут деревенька неподалеку, и есть кое-какие дела в городе. Какими судьбами у нас? Вы из Гармонии или из кланов?

– Мы знакомы с Гармонией, но принадлежим к своему клану, - уклончиво сказал я.
– Приехали по делам.

– По торговым?

– Можно и так сказать.

– Тогда обязательно наведайтесь ко мне в гости. Деревенька Стир, тут не далеко. Если вас это заинтересует, я могу вам предложить самый лучший конйль, дикорастущий, - сказал мужик тоном заговорщика, понизив голос.
– Такой вы больше нигде не найдете...

– Интересное предложение, уважаемый, - кивнул головой я.
– Я запомню.

– Обязательно запомните. Спросите обо мне любого благородного в городе, - вам расскажут, что со мной можно иметь дело.

– А какой постоялый двор вы порекомендуете для инопланетников?

– М...Пожалуй спросите трактир старого Крофа, что за сенной площадью. Там приличная кухня и вам не будут задавать лишних вопросов. Правда цены...

– Ничего, мы найдем чем расплатиться. Спасибо за информацию благородный Готэр.

– Рад был помочь. Надеюсь что до встречи, благородный Леха.

Городишко Тровар, в который мы вошли сильно после полудня, выглядел обычным сонным захолустьем. Деревянные дома в один-два, редко три этажа, деревянные тротуары с проломленными кое-где досками, лошадиный навоз на улицах, покосившиеся заборы. Классической для подобных мест свиньи в луже посреди улицы мы не увидели, возможно только из-за отсутствия таковых на планете. А вот птицы вроде кур бегали у дощатых заборов и собаки лениво брехали нам вслед из-за калиток. Немного попетляв по узким улицам и спрашивая дорогу у местных, которые хотя и смотрели на нас с большим любопытством, но без всякого "культурного шока", мы вышли через центральную площадь с каменными домами к заведению Крофа.