Песенник
вернуться

Коллектив авторов
Шрифт:

Ю. Кукин

Говоришь, чтоб остался я…

Говоришь, чтоб остался я, Чтоб опять не скитался я, Чтоб восходы с закатами Наблюдал из окна, А мне б дороги далёкие И маршруты нелёгкие, Да и песня в дороге мне, Словно воздух, нужна. Чтобы жить километрами, А не квадратными метрами, Холод, дождь, мошкара, жара — Не такой уж пустяк! И чтоб устать от усталости, А не от собственной старости, И грустить об оставшихся, О себе не грустя. Пусть лесною Венерою Пихта лапкой по нервам бьёт, Не на выставках — на небе Изучать колера. И чтоб таёжные запахи, А не комнаты затхлые… И не жизнь в кабаках — рукав Прожигать у костра. А ты твердишь, чтоб остался я, Чтоб опять не скитался я, Чтоб восходы с закатами Наблюдал из окна, А мне б дороги далёкие И маршруты нелёгкие, Да и песня в дороге мне, Словно воздух, нужна! 1964 — начало 1965.

Был один студент на факультете…

Был один студент на факультете, Об аспирантуре он мечтал. О квартире личной, о жене столичной. Но в аспирантуру не попал. Если не попал в аспирантуру (сдуру!), Собери свой тощий чемодан. Поцелуй мамашу, обними папашу, И бери билет на Магадан. Путь до Магадана не далекий Поезд за полгода довезет. Там сними хибару, там купи гитару, И начни сколачивать доход. Годы жизни быстро пронесутся. Седина появятся в висках. Инженером старым с толстым чемоданом Ты домой вернешься при деньгах Но друзья не встретят, как бывало, И она не выйдет на вокзал. С лейтенантом юным с полпути сбежала. Он теперь, наверно, генерал. Ты возьмешь такси до «Метрополя» Будешь пить коньяк и шпроты жрать. А когда к полночи станешь пьяным очень То начнешь студентов угощать. Будешь плакать пьяными слезами И стихи Есенина читать. Вспоминать девчонку с синими глазами Что твоей женой могла бы стать. Так не плачь ты пьяными слезами, Седины не скроешь на висках Не прикроешь душу дорогим регланом, Молодость осталася в снегах.

Сиреневый туман

Сиреневый туман над нами проплывает. Над тамбуром горит прощальная звезда. Кондуктор не спешит, кондуктор понимает, Что с девушкою я прощаюсь навсегда. Ты смотришь мне в глаза и руку пожимаешь, Уеду я на год, а может быть на два. А может, навсегда ты друга потеряешь, Еще один звонок — и уезжаю я. Быть может, никогда не встретятся дороги. Быть может, никогда не скрестятся пути. Прошу тебя: забудь сердечные тревоги, О прошлом не грусти, за все меня прости. Вот поезд отошел. Стихает шум вокзала. И ветер разогнал сиреневый туман. И ты теперь одна, на все готовой стала: На нежность и любовь, на подлость и обман.

Любо, братцы, любо…

Как на грозный Терек выгнали казаки, Выгнали казаки сорок тысяч лошадей. И покрылось поле, и покрылся берег Сотнями порубленных пострелянных людей. Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить. С нашим атаманом не приходится тужить. Атаман наш знает, кого выбирает. «Эскадрон по коням!», да забыли про меня… Им осталась воля да казачья доля, Мне досталась пыльная, горючая земля. Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить. С нашим атаманом не приходится тужить. А первая пуля, а первая пуля, А первая пуля в ногу ранила коня. А вторая пуля, а вторая пуля, А вторая пуля в сердце ранила меня. Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить. С нашим атаманом не приходится тужить. Жинка погорюет, выйдет за другого. За мово товарища, забудет про меня… Жалко только волюшки во широком полюшке, Жалко сабли вострой да буланого коня. Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить. С нашим атаманом не приходится тужить.

В. Высоцкий

Дорога, дорога — счета нет столбам…

Дорога, дорога — счета нет столбам, И не знаешь, где конец пути, — По дороге мы идем по разным сторонам И не можем ее перейти. Но на других не гляди — не надо. Улыбнись только мне, ведь я рядом. Надо б нам поговорить, ведь наш путь еще далек, Перейди, если мне невдомек. Шагаю, шагаю — кто мне запретит! — И лишь столбы отсчитывают путь. За тобой готов до бесконечности идти — Только ты не сверни куда-нибудь. Но на других не гляди — не надо! Улыбнись только мне, ведь я рядом. Надо б нам поговорить, ведь наш путь еще далек, Перейди, если мне невдомек. Улыбка, улыбка — для кого она? А вдруг тому, что впереди идет? Я замер и глаза закрыл, но снова — ты одна, А я опять прозевал переход! Нет, на других не гляди — не надо. Улыбнись только мне, ведь я рядом. Надо б нам поговорить, ведь наш путь еще далек, Перейди, если мне невдомек.

С. Баканов

Первокурсница

На лекцию ты вошла И сразу меня пленила. Я понял тогда, что ты навсегда Вдруг сердце мое разбила. И сразу же в первый день Забыл я про все на свете И только тебя, безумно любя, Я видел на всей планете. То косы твои, то бантики, То прядь золотых волос, На блузке витые кантики, Да милый курносый нос. Я видел тебя во сне. И даже такое дело — Ты молча, без слов с чертежных листов. Со стен на меня глядела. А в сущности только раз Твой взор на меня склонился, Когда в поздний час, в чертежке у нас Твой лист мне к ногам свалился. Ах, косы твои! Ах, бантики! Ах, прядь золотых волос! На блузке витые кантики Да милый курносый нос. Но вскоре пришла весна, С поличным ты мне попалась — Нежна и мила с дипломником шла И только ему улыбалась. Вся жизнь колесом пошла, На сессии плавал как губка, А знаешь ли ты, что эти хвосты Ты мне подарила, голубка?! Все косы твои! Все бантики! Все прядь золотых волос! На блузке витые кантики Да милый курносый нос.

Поспели вишни в саду у дяди Вани

Поспели вишни в саду у дяди Вани У дяди Вани поспели вишни А дядя Ваня с тётей Груней нынче в бане А мы с друзьями погулять как будто вышли А ты Григорий не ругайся а ты Петька не кричи А ты с кошёлками не лезь поперёд всех Поспели вишни в саду у дяди Вани А вместо вишен теперь веселый смех Ребята самое главное спокойствие и тише А вдруг заметят да не заметят А коль заметят мы воздухом здесь дышим Сказал наш Петька из сада выпав А ты Григорий не ругайся а ты Петька не кричи А ты с кошёлками не лезь поперёд всех Поспели вишни в саду у дяди Вани А вместо вишен теперь веселый смех А ну-ка Петька нагни скорее ветку А он черешню в рубаху сыпал И неудачно видно Петька дёрнул ветку Что вместе с вишнями с забора в садик выпал А ты Григорий не ругайся а ты Петька не кричи А ты с кошёлками не лезь поперёд всех Поспели вишни в саду у дяди Вани А вместо вишен теперь веселый смех Пусть дядя Ваня купает тётю Груню В колхозной бане на Марчекане Мы скажем дружно спасибо тётя Груня А дядя Ваня и дядя Ваня А ты Григорий не ругайся а ты Петька не кричи А ты с кошёлками не лезь поперёд всех Поспели вишни в саду у дяди Вани А вместо вишен теперь веселый смех А ты Григорий не ругайся а ты Петька не кричи А ты с кошёлками не лезь поперёд всех Поспели вишни в саду у дяди Вани А вместо вишен теперь веселый смех

А. Городницкий

Жена французского посла

А нам не Тани снятся и не Гали, Не поля родные, не леса. А в Сенегале, братцы, в Сенегале, Я такие видел чудеса! Ох не слабы, братцы, ох не слабы, Блеск волны, мерцание весла… Крокодилы, пальмы, баобабы, И жена французского посла. По-французски я не понимаю, А она — по-русски ни фига. Как высока грудь ее нагая! Как нага высокая нога! Не нужны теперь другие бабы, Всю мне душу Африка сожгла Крокодилы, пальмы, баобабы, И жена французского посла. Дорогие братцы и сестрицы, Что такое сделалось со мной! Все один и тот же сон мне снится, Широкоэкранный и цветной. И в жару, и в стужу, и в ненастье Все сжигает душу мне дотла. А в нем — кровать распахнутая настежь, А в ней — жена французского посла.