Мэдди закатила глаза.

– Тогда напиши смс-ку, отправь е-мейл или твит, я не знаю. Просто… ты должна поговорить с ним, если не хочешь чувствовать себя так больше.

Я прикусила губу и посмотрела на телефон, выглядывающий из сумки. Этот телефон стал причиной неразберихи с Гарри. Я снова покачала головой. Даже случайные вещи напоминают мне о Гарри. И из-за того, что он участник всемирно известной группы, и их песни и клипы часто крутят на радио и телевидении, избегать его ещё труднее.

– Ты будешь держать меня за руку? – я посмотрела на Мэдди. Она надула щеки, прежде чем громко засмеялась.
– Замолчи! Я серьезно! Мне нужна поддержка.

Я не разговаривала с Гарри с того дня, как встретила его у Зейна дома, поэтому мне было страшно начать разговор, но, так или иначе, я захихикала вместе с Мэдди.

– Да, Скарлетт, - сказала она сквозь смех, - мамочка подержит тебя за руку, когда ты будешь звонить большому и страшному Гарри.

Я посмотрела на неё с усмешкой.

– Я убью тебя.

– Боже, и ты боишься Гарри? – она всё ещё смеялась, и я толкнула её игриво рукой.

Мэдди драматично сделала вид, что ей было больно. Я вытащила телефон и набрала его номер. Я сжала руку Мэдди, когда набрала номер, она немного вскрикнула.

Теперь пути назад не было, потому что даже, когда прозвучит один гудок и я повешу трубку, Гарри все равно увидит мое имя на экране как пропущенный вызов. И это было бы ужасно неловко. Иногда я ненавижу современные технологии.

Прозвучал ещё один гудок, и я сжала руку Мэдди сильнее. Она вздрогнула. И ещё один. И ещё один. Кажется, Мэдди придется наложить на руку шину на пару недель из-за меня. Я отпустила её руку, и она почувствовала облегчение. Она пошевелила пальцами так, словно оттуда сейчас что-то вырастет. Я закончила вызов и бросила телефон обратно в сумку.

– Он не ответил.

– Слава Богу. Думаю, моя рука разорвалась бы на две части, если бы он ответил.

Я положила руки на колени, и вдруг в моей голове промелькнула мысль, что Гарри мог быть с какой-нибудь девушкой и, увидев мое имя на экране, просто откинул телефон в сторону.

– Что-то не так? – спросила Мэдди.

– Ты думаешь, - прошептала я и закрыла глаза на мгновение, - ты думаешь, что Гарри сейчас с кем-то?

– С кем-то вроде девушки? – Мэдди смотрела на меня, когда я снимала пуанты.

Я только сейчас заметила, как сильно болят ноги. Ничего нового, на самом деле.

– Да, вроде девушки, - я ответила раздраженно.

– Нет, не думаю. Скарлетт, перестань думать об этом. Дело не в тебе, ладно? Не думаю, что он с кем-то. Он, вероятно, спит. Сейчас же поздно, да?

– Да, довольно поздно, - я вздохнула.

– Точно.

Я засунула обувь в сумку и оделась. Мэдди и я молчали. Она молчала, скорее всего, потому что была увлечена своим мобильным телефоном, а я была слишком взволнована, чтобы говорить. Гарри не был с девушкой, нет. Не после того голосового сообщения, которое он оставил для меня. Он был пьян, значит, правда должна была литься из него? Он был искренним, настолько искренним, насколько может быть пьяный человек. И как сказала Мэдди, сейчас было поздно, очень поздно. Он спал, крепко спал, свернувшись калачиком в своей мягкой постели. На нём, наверное, не было майки, только боксеры. Скорее всего, это черные Calvin Klein, потому что они его любимые. Они мои любимые. Я покачала головой, надеясь, что эти мысли покинут меня.

– Эй, Мэдди, - она едва оторвалась от телефона, - останешься сегодня на ночь у меня? Вдруг Гарри перезвонит. Я могу держать твою вторую руку, - я улыбнулась, и она улыбнулась в ответ.

– Конечно, - она сунула телефон в карман пальто и встала. – Так долго, как мы будем прижиматься друг к другу.

Она подмигнула мне, и я закатила глаза.

Этой одинокой девушке нужно общение, и она будет использовать всё, что возможно.

***

Наше первое шоу прошло, честно говоря, чертовски удивительно. Всё было хорошо. Каждый раз, когда я крутилась, прыгала или падала в чьи-то руки, я чувствовала, что всё делала правильно. Я чувствовала себя счастливой.

Я не была уверена, подсыпала ли Мэдди мне в кофе меланин, но я, наконец, могла спать всю ночь. Я даже проснулась в том же положении, в котором заснула, и моя шея не болела.