Так учил я Ноя.

Так учу и вас.

Глава 27

Много времени прошло с той поры, как праздник стал воспоминанием. Семеро собрались в "убежище" вокруг Мастера. Мастер молчал, в то время как монахи обсуждали события того дня. Одни восхищались ликованием, с которым толпа восприняла слова Мастера. Другие изумлялись поведению Шамадама, когда десятки долговых расписок были извлечены из казны Ковчега и публично уничтожены, когда сотни бочек с вином были вытащены во двор и розданы бесплатно, когда множество ценных даров вернулось к их хозяевам. Шамадам не выказал сопротивления, чего мы от него не ожидали. Он лишь наблюдал за происходящим, обливаясь слезами.

Беннун заметил, что хоть толпа и возликовала, но радовалась она не словам Мастера, а, скорее, освобождению от долгов и возвращению подарков. Он даже упрекнул Мастера в том, что тот впустую потратил страстное дыхание на толпу, которая жаждет лишь всласть поесть, напиться и повеселиться. Он говорил о том, что Истину не нужно вещать всем без разбору, а только избранным, кто станет внимать Ей. Тогда Мастер нарушил молчание и произнёс:

– Твоё дыханье на ветру найдёт себе приют в груди кого-то. Не спрашивай, чья – это грудь. Заботься лишь о том, чтоб было свежим дыхание твоё.

Слова твои отыщут чьи-то уши. Не спрашивай, чьи это – уши. Заботься лишь о том, чтобы слова твои вещали о Свободе.

И невысказанная мысль твоя заставит говорить другого. Не спрашивай, кто будет говорить. Заботься лишь о том, чтоб мысль твоя была озарена Любовью, Осознаньем.

Н ичто бесследно не проходит. Бывает, семена лежат в земле годами, но быстро прор астают, когда их кто-то шевельнё т в период подходящий.

И стины же семена заложены во в сех вещах и людях. Твоя задача - не сеять семена, а подготавливать благоприятные условия для роста их и размноженья.

В течении Вселенной возможно всё. Свободным может стать любой. Поэтому твоя задача поведать о Свободе всем, и тем, кто жаждет вершин достичь, и тем, кто на Земле остаться хочет. Ведь даже тот, кто роется в земле, однажды голову поднимет и возжелает в небо улететь, достичь высот и побывать на солнце.

Микастер: До сих пор, несмотря на наши постоянные просьбы, Мастер так и не раскрыл нам тайну своего исчезновения накануне праздника. И это приводит нас в уныние. Разве не достойны мы его доверия?

МИРДАД: Достойны - Любви моей и моего доверия - достойны. Доверие ли - больше, чем Любовь, Микастер? И разве своё сердце я вам не отдаю всё без остатка?

И если я не говорил о тех событиях, то лишь потому, что Шамадаму время раскаяться хотел я дать. При помощи двух незнакомцев заставил меня выйти из убежища и в пропасть он меня столкнул. Несчастный Шамадам! Не мог он и помыслить, что даже бездна руками нежными Мирдада примет и ступени, ведущие к вершине, сотворит.

Услышав это, мы преисполнились благоговения и замолчали, не осмеливаясь спросить, как Мастер вышел невредимым из той ситуации, что для другого завершилась бы смертью. Мы долго хранили молчание.

Химбал: Но почему Шамадам подвергает Мастера гоненьям в то время, как Мастер любит Шамадама?

МИРДАД: Не Мастера желает уничтожить, желает прочь он выгнать Шамадама.

Ведь наделите вы слепого властью, и вырвет он глаза всем остальным, кто видит, даже тем, кто над его глазами потрудился, прозреть ему помог.

Дайте рабу свободу хотя бы на день, и в рынок невольников мир он превратит. И прежде всех оковы он наденет на того, кто за его свободу кровь пролил.

Фальшива – любая светская власть. Она вонзает когти и, угрожая, бряцает мечом, спесивая, перед толпой проход ит, сияя золотом и серебром. Всё это нужно ей лишь для того , чтобы никто не видел сердца её фальши. И трон её , шатаясь, на острие копья стоит. А душу, тщеславием охваченную, прячет она за колдовские амулеты, чтобы никто не видел пустоты её .

Такая власть - проклятие и шоры для ЧелоВека, что жаждет испытать её . Любой ценой она держаться станет, и даже при угрозе разрушенья человека и тех, кто подчиняется ему, и тех, кто не согласен с ним.

Из-за жажды власти люди не могут жить спокойно. Одни всё время борются, чтоб удержать её, другие, не обладающие ею, стремятся вырвать её из рук чужих. И в то же время ЧелоВек, Тот Бог в пелёнках, – ногами попран, оставлен без присмотра, без Надежды и Любви.