Разгневался ли Бог, разбушевался, из-за того, что ЧелоВек отведал плод с Древа познания Добра и Зла? Бог запретил. Он знал, что так и будет, что ЧелоВек не сможет противостоять, да Бог того хотел, но только знал Он о последствиях и захотел предупредить, чтоб ЧелоВек, вкусив плода, был в силах выдержать то испытанье. Да так и получилось. Выносливым и стойким оказался ЧелоВек. И плод Он тот отведал. И с испытанием столкнулся.

А испытаньем Смерть была. Ведь став активным, разделённым надвое, по воле Бога, не стало больше ЧелоВека единого, Он умер, уступив другому место. Поэтому и Смерть - не наказанье, а фаза жизни, присущая Дуальности. Дуальность тенью наделяет всех. И вот Адам увидел в Еве тень Свою, и Смерть их Жизни тенью стала. Но оба, и Адам, и Ева, хоть по пятам преследовала их Смерть, продолжили свой дальше путь без тени, поскольку в Боге жизнь они вели.

Дуальность - парадокс, рождающий иллюзию противоречий, как будто борющихся меж собой. Но они нужны друг другу, неразлучны, друг друга допол няя, наполняя друг друга до краё в. И вместе они стремятся к общей цели, создавая мир, единство, гармонию Осозн анья. Иллюзия рождается средь чувств и ощущений, и будет жить она так долго, как долго будут чувства жить.

И вот, когда Отец позвал Адама, уж после, как глаза Его открылись, Адам ответил: "Слышал глас в саду Эдема Я и испугался Я, ведь Я был обнажён, и устыдился наготы своей, решил Я спрятаться тогда. А женщина, что создал для Меня Ты, дала Мне плод, и Я его вкусил".

А Ева же была Адамом, Его же плоть и кровь. Но вновь родившееся я Адама решило, что оно – другое, чем Ева, Бог и все созданья Божьи, решило, что отдельно и независимо – оно.

Но оно иллюзией являлось, другое, независимое я. Обманом стала личность, от Бога отделённая, для только что открывшего глаза Адама. Личность та родилась, чтоб через смерть познал Адам Себя, познал Себя как Бога. Растворится, уйдёт она, когда померкнет внешний глаз, а внутренний откроется и светом озарится. Хоть и сбила с толку иллюзия Адама, только всё же влекла к себе, собой очаровала. Так притягательно иметь я собственное для того, кто не имел я никакого, кто ничего не знал о том, что можно я иметь.

И личность иллюзорная Адама поймала его в сети, соблазнила, к себе звала. И, несмотря на то, что он стыдился её, ведь слишком нереальной, неприкрытой она была, расстаться с нею он не изъявил желанья, в неё всем сердцем он влюбился, со всей своей изобретательностью, вновь рождённой. И листья фигового древа связал он вместе, сделал он прикрытие себе, и им прикрыл он личность нереальную, ту личность, что была обнажена, чтоб не смогло всевидящее око Бога проникнуть в нереальность ту.

И вот Эдем, блаженное незнанье покинули Адама, листом прикрытого и разделённого на части, и пламя разгорелось между ним и Древом Жизни.

И ЧелоВек ушё л из сада сквозь врата д войные, врата Добра и Зла. Вернётся О н назад че рез Е динство, через ворота Осозн анья. И к Древу Жизни, уходя, спиной О н повернулся, но Древо то увидит , возвратясь. Свой путь О н начал, с тыдясь Себя и наготы С воей и фиговым листочком прикрываясь, С вой стыд чтоб никому не показать. В конце пути придёт Он снова к саду, но неприкрыт О н будет в чистоте и наготою будет любоваться.

Случится то не раньше, чем испытанье Он преодолеет и сможет через Грех освободиться от Греха. Ведь себя погубит Грех. И что – такое грех, как не листок тот фиговый?

Да, грехом является ограда, что разделяет Бога с ЧелоВекОМ, что разделяет Его Я на преходящее и Неизменное.

Вначале был лишь фиговый листок, затем он превратился в кучу листьев, потом оградой плотной стал. С тех пор, как ЧелоВек Свою невинность от Бога заслонил, Он продолжает трудиться, возводя ограды всё крепче, всё надёжней, стараясь Себя от Бога отделить.

Ленивые рады листы свои латать обрывками заплаток, что их трудолюбивые соседи на дороге обронили. И каждая заплатка на одежде Греха является грехом , ведь служит, чтобы стыд увековечить, то чувство, что явилось самым первым и самым сильным чувством человека в момент, когда себя от Бога отделил он .

Заботится ли ЧелоВ ек о том, чтоб стыд преодолеть? Увы! Напротив, он стыд преумножает.