Его искусства и ученья все - ни что иное, как прикрытие стыда, листочки фиговые.

Его империи, религии и государства, его национальности и войны - ни что иное, как фимиам, курящийся для фиговых листов.

И кодекс чести, то, что истинно и ложно, законы справедливости, его бесчисленных законов свод - то разве не попытки стыд прикрыть?

И то, что он так ценит безделушки и правила навязывает там, где не должно их быть, да и попытки Неизмеримое измерить - не заплатки ль на сотни раз залатанном листе?

И жажда удовольствий, тех наслаждений, что полны страданий, и жадность до богатств, что душу точит, и жажда власти, что порабощает, и желанье величья достичь, достоинство преуменьшая - всё те же фартуки из фиговых листов.

В своих попытках наготу свою прикрыть надел он слишком много на себя. Со временем одежда так тесно к коже приросла, что кожей стала. И вот теперь ему не отличить, где – он, а где – одежда, что служила ему прикрытьем от стыда. Он задыхается и молит о прощеньи, желая скинуть груз одежд. И много делает он, чтобы придти к свободе, но, однако, не делает он главного, того, что помогло б ему свободным стать - он груз тот не бросает. Желая снять одежду лишнюю, цепляется он за неё.

Грядё т уж срок его О свобожденья. И я пришё л помочь вам одежды ваши снять, отбросить рваные обноски, передники из фиговых листов, чтоб помогли вы всем, кто тоже хочет от груза тяжкого освободиться. А я же путь вам укажу, но каждый должен пройти свой путь, как не было бы больно.

Не ждите чуда, что вас спасё т от вас, и боли вы не бойтесь, ведь Осознанье всю вашу боль развеет и в радости экстаз оборотит.

Лицом к себе вы повернётесь с Осознаньем, и Бог вас спросит: "Где же – вы?" И вы не станете стыдиться, и бояться, и прятаться от Бога. Вы будете тверды, спокойны. Произнесёте вы в ответ: "Узри нас, Бог, вот – наши души, наши существа и мы с Тобой – едины. Стыдясь, боясь, испытывая боль, мы долго шли извилистой тропою, дорогою Добра и Зла, что уготовил нам Ты на заре Времён. Вперёд Ностальгия Великая побуждала нас идти, а Вера Сердце поддерживала, груз же Осознанье с плеч наших сняло, и обмыло раны, и вновь в Твоё присутствие нас привело. Теперь обнажены – мы от Зла и от Добра, от Жизни и от Смерти, обнажены от Дуальности иллюзий, обнажены от разных "я", и "Я" Божественное, Всеохватное не нужно прятать нам. Без фиговых листов, что прикрывали нашу наготу, стоим мы пред Тобой, нам нечего стыдиться, нечего бояться, ведь Твоим Светом мы озарены. Смотри, едины – мы. Мы всё преодолели".

И Бог обнимет вас и к Древу Жизни отведёт.

Так учил я Ноя.

Так учу и вас.

Глава 33

Наши сердца тосковали и стремились в "убежище". Но зимние ветра замели пещеру снегами, и долго, пока не стаяли сугробы, мы не могли в неё войти.

Но вот наступила весна. Однажды ночью, когда взор небес был кроток и светел, а дыханье ветра тепло и напоено ароматом распустившихся листьев, Мастер отвёл нас в "убежище".

С того дня, как Мирдада увели в Бетарскую тюрьму, никто не заходил сюда. Восемь плоских камней стояли полукругом, казалось, они тоже ждали и скучали по нам.

Каждый занял своё привычное место. Полная луна смотрела на нас с высоты, скользя по нашим лицам, по устам Мастера, готовая внимать каждому его слову. Мы все также обратились в слух, ожидая, что Мирдад заговорит. Но он молчал.

Водопад, обрушиваясь со скалы на скалу, пел в ночи свою песню. Время от времени до нас доносилось уханье совы и трескотня сверчков.

Долго сидели мы, затаив дыхание, в тишине, прежде чем Мастер поднял голову, открыл глаза и обратился к нам.

МИРДАД: Братья! Безмятежна - эта ночь, прекрасна и светла. Мирдад хотел бы, чтоб песню смогли услышать вы, что Ночь для вас поёт. Внемлите её голосу. Ночь - бесподобная певица.

Из тё мных прошлого щелей, из светлых замков, что будущее стр оит, с облаков, из недр Земли её струится голос, бежит он непрерывною волной до самых дальних уголков Вселенной. Могуч – он, словно водопад, и кружит вас в своё м водовороте. Раскройте уши, чтоб слышать его могли вы.

То, что суета дневная разрушает, Ночь возводит вновь со знаньем дела. Волшебница - она. Ведь разве луна и звёзды не прячутся в дневном сияньи? И то, что топит День в болоте притворства и фантазий, то воспевает Ночь повсюду в сдержанном экстазе. Ночные сны растений поют в её едином, стройном хоре.

Прислушайтесь к песням небесных светил,

Что кружатся в небе ночном.

Они колыбельную песню поют