Мы встречались каждый день, всю ту неделю, что оставалась мне в Испании. Ничего такого у нас не было, ну вы понимаете, что называется, по-взрослому. Нет, просто гуляли, болтали обо всём. А под конец, уже перед самым отлётом, она просто сказала:

– Приезжай, Паш...

Я приехал через год. Марита уже ждала меня в аэропорту. Похорошевшая и повзрослевшая, она бросилась мне на шею, я подхватил, закружил, крепко поцеловал, не отпуская с рук. Моя испанка. И опять у нас ничего не было дальше поцелуев и бесконечных прогулок по городу и набережной. Улетал я с лёгким сердцем и твёрдым намерением. Думать о проблемах, которые возникнут в моём родном Управлении не хотелось категорически. А потом меня занесло сюда...

Я смотрел на Эшли и понимал, что в ней, с каждым разом, вижу всё больше черт Мариты.

– Ладно, иди. Времени остаётся немного, потом отдыхать будет некогда.

Она убежала, оставляя меня в глубокой задумчивости, слишком сильные нахлынули воспоминания, которые всеми силами старался, нет, не забыть, такое не забудешь, просто загнать в самый отдалённый угол. Решительно тряхнув головой, я отбросил посторонние мысли. Сейчас надо было чётко сосредоточиться на предстоящей операции флота.

Поднявшись на мостик, козырнул паре матросов на посту. Почти столкнулся с Прессли. Тот, вопреки обыкновению, приостановившись, поприветствовал:

– Коммандер.

Я аж дар речи потерял. Неужели чванливый англичанин признал меня полноправным членом команды, а не бесполезным временным балластом?! Чудеса. Оправившись от потрясения, кивнул в ответ. Андерсон, сменив старпома, был уже на посту. Поздоровавшись, я поинтересовался:

– Как обстакановка?

Улыбнувшись незамысловатому каламбуру, он махнул рукой в сторону развернувшейся голограммы:

– Смотри сам.

А посмотреть было на что. Концентрация ударной группировки уже была произведена. Чётко выделялись четыре соединения кораблей, крейсер и три фрегата в каждом. Во время "Ч", они нанесут одновременный удар по всем аванпостам гетов. Грозная сила. Целая эскадра: четыре крейсера и двенадцать фрегатов. Плюс тринадцатый - "Нормандия". Однако, если учесть, что командование не исключает вероятности встречи с линкором гетов, каким считают "Властелин", то количество сил отнюдь не избыточно. Не отрываясь от осмотра эскадры, спросил Андерсона:

– Сколько ещё?

– Примерно час, - бросил тот мимолётный взгляд на запястье.

– Пора облачаться, - я стукнул по-дружески Дэвида по плечу.
– Скоро наступит момент истины, - намекнул на свои предчувствия.

Кэп суеверно постучал пульту и усмехнулся:

– Не каркай.

– А тут каркай, не каркай, - пробурчал я, уходя.

Полностью экипированный в десантную броню, я вернулся на мостик. Дежурная смена, кэп, все были в лётных скафандрах. Бронешторки в боевом положении полностью закрывали иллюминаторы. Корабль был готов к бою.

– Пятнадцатиминутная готовность!
– это Андерсон.

Боевые группы начинают разгон. На голограмме видно, как они постепенно отдаляются друг от друга, расходясь по векторам прыжков.

– Пять минут! Полная боевая готовность!

Взревают баззереты. Корабли синхронно исчезают, запустив ССД, через несколько минут они будут в системах. Напряжённое ожидание.

– Группы в системах, переход штатный, сбоев и неполадок нет, - слышен доклад с БП-1.

– Что дроны?

– Тишина, сэр!

Снова молчание, нарушаемое лишь шумом корабельной вентиляции и лёгкой дрожью прогретых двигателей.

– Боевые группы вошли в огневой контакт с противником!

– Сигнал от дронов?

– Нет, сэр!

Вдруг размеренный тон сменился, резко подскочив, оператор затараторил:

– Есть! Есть сигнал. Регистрирую направленную передачу, вектор вне разведанных систем!

Андерсон, на секунду, бросил на меня острый внимательный взгляд, но тут же переключился на диалог с постом РЭБ.

– Систему определить можем?

– Нет, сэр. Для точного позиционирования, нужны данные от трёх, лучше четырёх дронов.
– тут оператор снова прервался.
– Есть второй сигнал! Вывожу на схеме пересечение векторов.

На голограмме высветилась часть туманности, в пересечение двух светящихся зеленоватым свечением коридоров - векторов сигнала с учётом погрешностей, в зеленоватую область, на пересечении, попадало несколько звёздных систем. Оценив схему, Андерсон резко бросил: