– Жива?!
– прервал я полковника.

– Жива и здорова, - контрразведчик ухмыльнулся.
– Располагается в самых комфортабельных апартаментах нашей внутренней тюрьмы.

Я покачал головой в такт своим мыслям, вот она та ниточка, которая логически приведёт нас к Илосу, глядя на Василькова, поинтересовался:

– Что говорит?

– Много интересного. Протокол допроса я вам перешлю, очень занимательное чтиво.

– Кстати, - перебил полковника адмирал.
– Шепард, ваша догадка о природе этого линкора, похоже, находит своё подтверждение. По описанию, данному десантницей, устройство и внутренняя архитектура корабля совершенно отличны от виденных ею технологий гетов. Похоже это действительно привет из прошлого, технологии протеан.

– А как вообще она там оказалась?
– задал я логичный в данной ситуации вопрос, пусть мне и хорошо известный.

– О, а это интересный вопрос. Сарен ищет ключ к той информации, что получил на Иден Прайм.

– И он его нашёл?

– Нашёл. По крайней мере, со слов азари, - серьёзно ответил полковник, бросив короткий взгляд на Хакета, продолжил.
– Нам повезло, что для получения ключа ему пришлось использовать слияние разумов и всё, что знает он, теперь знает и она. Правда не всё понимает, но кое-что ей удалось выяснить.

– Что?
– напрягся я.

– Что протеане погибли в глобальной войне, а маяк передавал кодированное сообщение о "последнем шансе" или "последней надежде". Есть сведения о планете, где эта "последняя надежда" находится, но азари не может её идентифицировать.

– Не страшно, - я прищурился.
– У нас крупный специалист в этом вопросе, Лиара Т"Сони, если азари передаст ей всю информацию через слияние разумов, возможно она узнает эту планету.

Офицеры переглянулись, от меня не укрылась некоторая заминка в вопрошающем взгляде особиста, словно Васильков, по какой-то причине, не хотел отдавать пленницу, однако адмирал, чуть дёрнув головой в отрицающем жесте, мне поощряюще кивнул, широким жестом вверяя азари:

– Действуйте, коммандер.

На следующий день, я, удобно развалившись в кресле пыточной... вернее, допросной блока внутреннего изолятора особого отдела флота на "Арктуре", наблюдал это самое "обнимите вечность", в исполнении Лиары. Страшная, всё-таки вещь это слияние разумов, ни солгать, ни промолчать.

Шаилу, так звали десантницу с Фероса, нам конечно не отдали. Сейчас она ценный свидетель гособвинения в деле о военных преступлениях Сарена. Но дали постоянный допуск во внутреннюю тюрьму СБ, где мы могли вполне свободно разговаривать.

– Шепард, это Илос! Точно он. Я диссертацию по нему защитила!
– Лиара, казалось, сейчас запрыгает от радости. Но вдруг резко погрустнела, посмотрела на меня большими печальными глазами. И сказала чуть не плача: - Только никто не знает, где он сейчас.

Резкий переход от безудержной радости к, чуть ли не потокам слёз, меня слегка ошарашил. А старший научный сотрудник уже вывалила на меня кучу своих персональных обид, что такая интересная протеанская планета, на которой столько всего интересного, не дождалась её персонального Лиариного посещения, а бессовестно скрылась в неизвестном направлении, прикрывшись взрывом ретрансляторных врат, этак пару тысяч лет назад.

Из всего потока информации, я выловил два основных тезиса. Первое, что планету гравитационным возмущением, вызванным близким взрывом ретранслятора, выдернуло из звёздной системы и унесло далеко в межзвёздное пространство. И второе, что траектория движения планеты неизвестна ни одному из разумных видов. В момент подрыва в системе находились только рахни - вид разумных насекомых, с которыми шла кровопролитная война, и которые были полностью уничтожены, после переброски и вступления в конфликт на стороне Цитадели боевых подразделений кроганов.

– Не расстраивайся, мы что-нибудь обязательно придумаем, - мягко произнёс я. Всю такую несчастную инопланетяночку хотелось погладить по голове, утешить, прижав к себе, но я сдержался. Экзотика она конечно - да, но всё же боязно как-то это, спать с синекожей женщиной с щупальцами вместо волос. Поэтому ограничился словами. Рахни, рахни, дорогого будет стоить зрелище вытянувшихся морд Совета Цитадели, когда они узнают об экспериментах на Новерии, надеюсь, хотя бы тогда они наконец поймут, что непростительно заигрались в свои галактические политические игры. Но до этого момента нужно, во-первых, выяснить, кто инициатор этих плясок, и вынудить Совет пойти мне на уступки, иначе, как бы высокопарно это ни звучало, спасать галактику будет очень и очень непросто.

А от Совета мне нужна всего лишь малость. Секретные лаборатории на Новерии, принадлежащие Бенезии, расположены на планете считающейся независимой, со своей собственной СБ, исполняющей полицейские функции. Однако всё это явно до тех пор, пока на ней не пересекутся интересы государства, не говоря уже о надструктуре в лице Совета. Никакой боевой коммерческий флот не остановит, не то, что, турианскую эскадру, но даже альфа-эскадрон Земного Альянса из крейсера и восьми фрегатов.

Гаррус уже прилично наработал в этом направлении, а значит, пусть подключается внедрённая агентура Совета. Все эти, якобы, конфиденциальные, коммерческие сделки, слияния и переделы рынков сбыта, альянсы и мезальянсы корпораций, да даже рейдерские захваты и бандитские разборки, конфиденциальны лишь до тех пор, пока не затрагивают государственную безопасность. Той агентуре, что сидит там, плевать на всю эту мышиную возню, пусть даже на кону крутятся миллионы и миллиарды, сравнимые с бюджетом колонии, но не дай Господь, кому-нибудь попытаться обмануть государство, тем паче Совет, никакая конфиденциальность и независимость не спасут.