– Подходим к точке сброса, - прозвучал в шлемофоне спокойный, как впрочем и всегда, голос Волкова, сменного пилота, заступившего на пост на смену Джокеру.

На обзорном экране я увидел распахивающийся створ, сквозь затянутый прозрачной голубоватой плёнкой кинетического поля срез, было видно, как закручивает непрерывно сыпавший снег за кормой и уносит яростными порывами ветра.

Полоса приземления находилась по курсу корабля, поэтому с аппарели мы скатывались задом.

Отрыв, ухнуло в животе, нос машины задрало круто вверх, сработавшие реактивные движки, выправили положение, но тут же нас бросило вправо. Мехвод, выругался, крепко, по-флотски, уже на ручном, играя на панели управления тягой двигателей, как на пианино, удерживая БМД на курсе. Болтанка была знатная, и неприятная, даже с моим тренированным вестибулярным аппаратом. За бортом была сплошная стена снега с нулевой видимостью.

"Мда, чтобы поймать одного маньяка, нужен другой маньяк", - вспомнил я фразу из старого фильма.

– Высота пятьсот, - раздался в наушнике напряжённый, но ровный голос мехвода. Визуальной картинки нет, идём по радиомаякам установленным группой Нордуса.

"А ведь мы идём уже по ущелью", - мелькнула мысль. А вокруг всё та же непроницаемая стена снега, щёлкаю тумблером, так и есть, слева и справа, метрах в пятиста, сканер видит монолитный камень. Ещё секунда и прямо перед нами стенки ущелья резко сужаются, справа, сквозь пелену проступают смутные очертания холодной серой поверхности.

– Десять, секунд, - чуть вибрирует напряжённый голос мехвода.

Холодная волна окатывает тело, подскакивает пульс, давление, тревожный огонёк кардиомонитора мигает в углу забрала, а вокруг всё словно замедляется, восприятие взвинчивается до максимума, фиксируя малейшие детали.

Скала буквально в десятке метров сбоку, и всё ближе. Мимолётный проблеск с камеры на носу БМД, но успеваю выхватить картинку работающего проблескового маячка.

Задирается нос, удар, подскок, воет включенный реверс, с матом-перематом мехвод тянет пытающуюся сорваться в неуправляемое вращение машину, левое заднее колесо чиркает по кромке, вывешиваясь над пропастью, задницу заносит ещё сильнее. Сильный удар, БМД словно пинком выдёргивает из заваливания на бок и бросает от края пропасти к стене. Вовремя. Если бы не реактивный импульс, лететь нам, кувыркаясь, на скалы внизу. Занос вправо, сначала только чиркаем бронёй по скале, затем уже качественно, бортом, врубаемся и бороздим, вышибая искры, но скорости уже нет, так с диким скрежетом и замираем. А Василич выдаёт такой боцманский загиб, что, кажется, скукоживается даже рация. Молчу, а что тут ещё скажешь.

"Хрена с два, я так когда-нибудь ещё раз буду прыгать", - даю себе зарок, но умом понимаю, что жизнь заставит, прыгну, куда я денусь.

Откашливаюсь:

– Нормандия, на месте, - не могу удержаться и добавляю, уже не по уставу: - Только с собой запасные подштанники надо было брать и покурить, а лучше выпить.

Слышу облегчение в голосе капитана:

– Будет, и выпить и покурить.
– но тут же переходит на деловой тон: - Первая группа уже ушла вслед за вами. Вторая в готовности.

– Рейдер Бенезии?
– задаю животрепещущий вопрос.

– Хрен его знает. Там такое наверху, все сенсоры с ума сходят. Но сильно не рассчитывай, что тебе дадут время на раздумья.

– Да знаю!
– зло буркнул я.
– По уму, надо атаковать, не дожидаясь всей группы, силами салариан при поддержке орудий "Мако".

– Джон, снаружи, - вклинивается мехвод в разговор.

А вот и наши коллеги. Саларианский скафандр ни с чем не спутаешь. Трое, возле машины, ждут. Худые, а откровенно говоря, даже дрищеватые фигуры, как их не сносит только на таком-то ветру. Не задерживаясь, выползаю через шлюз, а давит-то не хило. Резкий порыв ветра заставляет покачнуться, и это при моих-то девяноста пяти кг, плюс хоть и средняя, но весьма и весьма, броня.

– Коммандер Шепард, - подхожу к ближайшему. Ток наклоняет непрозрачный шлем в знак приветствия:

– Командир группы, Нордус.

Вблизи переговариваемся не через стандартную радиосвязь, а через ближнюю, с ограниченной дальностью сигнала, в радиусе 10 метров тебя слышно, дальше, уже нет. Удобно, позволяет переговариваться в условиях невозможности прямого речевого обмена, не боясь перехвата разговора противником.

– Славно. Ну, показывайте.

Под шквальными ударами ветра преодолеваем метров триста до поворота трассы.

– Здесь, - коротко бросает саларианин. Писк уника, и на шлем выводится план местности с отметками засечённых огневых точек. Чуть неуклюже опускаюсь в неглубокий снег, по-пластунски двигаюсь вперёд, аккуратно заглядывая за поворот. Видимость плохая, несмотря на то, что здесь потише, нет такого ветра как наверху. Пощёлкав режимами, нашёл один, при котором, худо-бедно, метров на сто пятьдесят-двести что-то можно было различить. Тут же на ландшафте спроецировались отметки с карты.

– Турели спрятаны в толще скалы, активируются ближе ста метров, сверху прикрыты бронекрышкой, пробить нашим оружием не выйдет, нужен корабельный ускоритель. Либо уничтожать в боевом положении, - отрывисто произнёс Нордус.

– "Мако"?
– вопросительно смотрю на него. Тот отрицательно качает головой.
– Ну значит будем выманивать машиной, и долбать ПТУРами.

Будем за наживку, нам не привыкать. Правда на этой дороге шибко не покрутишься, нет пространства для манёвра, ну да Василич муж умудрённый, выжмет из машинки по максимуму. А салариане, кстати, молодцы. Там, над нами, их флот перемалывают геты, вся операция трещит по швам и первоначальным планом осталось только подтереться, а они ничего, собраны, холодны и готовы к выполнению боевой задачи. Уважаю.