Говоря такое, я рисковал, но не скажу, что бы сильно. Я был им нужен. "Лазарь" и два года что-то да значат.

Глаза Призрака заледенели, а тон изменился:

– А почему вы, собственно решили, что совесть и честь есть только у вас? Вы думаете, что тысячи людей работающие на "Цербер" это беспринципные наёмники, неразборчивые в средствах и целях? Вы ошибаетесь. По сути, сейчас наёмник у нас только один - это вы, Джон.

– Про "Цербер" говорят разное, - я не собирался отводить взгляд. Мне нужно было чётко понять, что за человек сидит сейчас передо мной.

Призрак снова глубоко затянулся и задумчиво произнёс, глядя на рассеивающийся дымок:

– Люди, работающие на "Цербер", постоянно вынуждены делать выбор, между жертвами, большими жертвами и выживанием человечества как вида. И это очень нелёгкий выбор. Поверь мне. Пожертвовать меньшим, чтобы спасти большее, Джон, ты же армейский офицер, кому как не тебе это понимать, - в интонациях Харпера проскочила едва заметная грусть, когда он произнес: - Нам приходится всегда чем-то жертвовать, это правда жизни, от этого не уйдёшь, но никогда эта жертва не будет напрасной или бесполезной. И ты можешь мне не верить, Джон, но это так.

Призрак был искренен, наверное. Он не пытался утверждать что "Цербер" безгрешен, а работают в нём ангелы во плоти. И муки выбора, да, это мне было знакомо, вполне.

– Хорошо, - я принял решение.
– Я согласен. Что за задание вы хотите мне поручить?

Призрак подобрался, одобрение скользнуло в его взгляде, а затем он произнёс одно только слово:

– Коллекционеры...

Интерлюдия 2

Фрегат "Аустерлиц".

13-я разведывательная флотилия.

Первый лейтенант Дженкинс валялся на узкой койке небольшой каюты и, в который раз, обдумывал резкие повороты своей судьбы. Сначала прошляпил практический поход с курсантами своей группы, банально опоздав. Сидел на "Арктуре", ожидая суровой кары и моля бескрайний космос, чтобы хоть не выпнули из Училища. Затем неожиданный приказ поступить в распоряжение коммандера Шепарда, да ещё и на новейший фрегат Альянса. Сначала Ричард не поверил своей удаче, но на горизонте забрезжило спасение от неминуемого наказания, и проснувшийся неуёмный энтузиазм осадил только непосредственный командир. О, сколько раз он вспоминал жёсткий тон и суровую воинскую науку, преподанную ему Шепардом. Затем Иден Прайм, и суровая реальность. Дженкинс не раз задавал себе вопрос, а не осади его, не выбей тот щенячий задор, выжил бы он там или лёг бы, нарвавшись на первого же противника? И сам себе признавался в горькой правде, нет, не выжил бы.

Он стал серьёзней, первый бой - это всегда переосмысление ценностей. И уже дальнейшее закрепление, на период практики, за десантной группой "Нормандии", воспринял сдержанно, хоть в душе и боролся с накатывающей волной ликования.

Совместные тренировки со спецназом N7 на фрегате остались, наверное, самым тёплым воспоминанием того периода. Его не гнали прочь, наоборот, активно привлекали, раскрывая всё новые и новые грани воинской науки, относясь больше как к младшему брату.

О бое в пещерах он старался не вспоминать, как и о долгом восстановлении после тяжелейшего ранения. И так, появившиеся в волосах тоненькие ниточки седины, не давали об этом забыть.

Потом это приглашение на кафедру тактики Училища, словно снег на голову, тогда, он вышел с полной сумятицей в голове, настолько неожиданным это было. Уже после, при зрелом размышлении, он уже готов был согласиться, но тут на него вышло Первое Главное Управление СБА. И Ричард не смог отказаться. Внешняя разведка - это элита элит, а приписанная к ней 13-я разведывательная флотилия, самое засекреченное подразделение флота, предел мечтаний многих курсантов и офицеров.

"Аустерлиц", на котором он находился сейчас, был фрегатом того же типа что и "Нормандия", и его коридоры и помещения Дженкинс мог обойти с закрытыми глазами, настолько всё было знакомо. Были, конечно, переделки, и в первую очередь касавшиеся размещения "пассажиров". Под них был выделен целый блок на второй палубе, откуда вёл отдельный спуск на нижнюю, в ангар. Сейчас такой блок занимала группа Ричарда.

Нет, командиром он её не был, хоть на рукаве и красовалась гордая N2, сигнализирующая о готовности к самостоятельным операциям. Старшим группы был майор-биотик, тёмноволосый и черноглазый, вечно мрачный и немногословный. Для Дженкинса было приятной неожиданностью увидеть его тут, они впервые встретились на спецкурсе, где майор преподавал одну из дисциплин и знали его только по псевдониму: "Змей". Несмотря на его жёсткость и требовательность к слушателям, Ричард уважал этого человека за глубочайшие знания и несомненный опыт. К тому же он был явным фанатом своего дела, а у такого учителя и учиться интересней.

А вот второй была чертовски приятная девица его возраста, с большой копной густых тёмных волос. В форме офицера флота, с забранными в пучок волосами, она имела вид строгий и даже чуточку грозный. И тоже была биотиком, оставалось только задуматься, а что он, совсем не биотик, делает в этой компании. А девица тогда по-деловому пожала ему руку и представилась:

– Первый лейтенант Мастерс.

– Первый лейтенант Дженкинс, Ричард, - отрекомендовался он по имени, надеясь, что в ответ услышит и её.