Кроме «Эльдорадо», здесь имеются два небольших базарчика, несколько почти закрытых заводов, продукцией которых наверняка можно было бы до сих пор стращать западные рынки, а также дышащий на ладан санаторий ВЦСПС в отставке. С санаторием все ясно, это когда-то у нас миллионы болящих имелись, все норовили за профсоюзный счет лечиться подальше от дома. Но после того, как мы поперлись на мировой базар, состояние здоровья общества заметно улучшилось, толпы трудящихся резко перестали шляться по некогда почти бесплатным здравницам, что лишний раз подчеркивает окончательное претворение в жизнь традиционного лозунга «Здоровье человека — богатство общества».

Общественная жизнь Косятина мне также доподлинно известна. Есть здесь горсовет, который возглавляет бывший секретарь горкома партии, заплывший жиром начальник милиции, прокурор, с усердием сажающий картошку на личном подворье, а также деятель с громкой кличкой Будяк, контролирующий доходы города. Естественно, Будяк искренне считает себя пупом земли, потому что зарабатывает примерно как мой начальник отдела снабжения, от силы тысяч пять в месяц. Это и дает ему право держаться с видом несказанного богатея Али-Бабы, наблатыкавшегося при общении с сорока разбойниками.

И есть еще в этом сказочном городке та самая пещера, набитая вполне реальными сокровищами, которые кое-кто зорко охраняет, надежнее дракона, упомянутого Рябовым. «Ох уж эти сказки, почему-то постоянно находящие воплощение в реальной жизни», — подумал я, увидев перед собой самую настоящую Красную Шапочку в отороченной мехом куницы дубленке. Девушка торопливо прошмыгнула в освещенный керосиновой лампой холл отеля, но тем не менее успеваю отметить: этот персонаж вполне соответствует моему утонченному эстетическому вкусу.

Ничего удивительного, что я снова вспомнил о ней, стоило явиться Рябову на заснеженной колеснице с шипованной резиной. Да, только саней с парой вороных не хватает для того, чтобы констатировать: встреча с прошлым все-таки состоялась.

— Сережа, а что это за Красная Шапочка по «Метелице» вышивает? — спрашиваю как бы невзначай, расположившись в укутанном теплом салоне автомобиля.

Рябов пристально посмотрел на меня и подозрительным голосом заметил:

— Стресс прогрессирует? В прошлый раз говорил губернатору про бумажных человечков. Как они по твоему рабочему столу скачут. А теперь красные шапочки...

— Не шапочки, а шапочка. Я серьезно. Девушка в красной шапочке, дубленка, а под ней очень даже не кривые ноги. Она что тут — приезжих привечает или болящей бабушке пирожок понесла?

— Нет у нее бабушки. Один дедушка, — буркнул Рябов.

— А, так она занимается персональным обслуживанием, — воодушевился я, прикуривая сигарету. — Хорошо придумано. Старый хрыч с молодой телкой заламываются на периферию, долой с чужих глаз. Ну а то, что не привыкшие к нашим нравам местные аборигены считают их дедушкой и внучкой...

— Между прочим, так оно и есть.

Сомневаться в словах Рябова не приходится. Сережа не удивит меня, если выдаст массу информации обо всех немногочисленных постояльцах отеля.

— Тебя сейчас не дедушки с шапками должны волновать... — попытался настроить меня на грядущие трудовые подвиги коммерческий директор.

— Не скажи, девочка очень даже приятная, — мечтательно прикрываю глаза.

— Голодной куме одно на уме, — снова пробурчал Рябов, слегка притормозил, и мы понеслись по дороге со скоростью черепахи с перебитой лапой.

— Ты уверен, что все пойдет... — Сережа попытался продекламировать традиционный бенефисный монолог.

— Поспорим?

— С тобой спорить — без штанов останешься, — воспользовался богатым жизненным опытом коммерческий директор и покрепче сжал руль.

С помощью какого по счету чувства ему удается вести машину, мне не совсем ясно. Пусть даже уверен: Рябов изучал карту Косятина куда тщательнее меня самого. Город затемнен до такой степени, словно ему угрожает не как всегда очередное светлое завтра, а налет вражеской авиации. Сказка — она сказка и есть: звезды, морозец, кажется, вот-вот прекрасная Солоха для окончательного потемочного счастья народа раз и навсегда сунет луну в свою торбу. А чего нет, чихать она хотела на Антимонопольный комитет не тише всяких других и даже без гриппозных последствий. Тем более, Вакула закончил ковать осветительный прибор последней модели под названием таганок, так что его мамаша, осуществляя пресловутый семейный подряд, вовремя оседлала метлу...

В самом деле, какие еще могут быть ассоциации, кроме сказочных, в этом утопающем среди снегов городке в самом конце двадцатого века? Красная Шапочка — и та в наличии, правда, керосиновые лампы под светофоры не приспособили, да и черт где-то запропастился. Правильно, нечего здесь козлокопытному ловить, в наше-то время пургу все больше с высоких трибун несут, и покупать души не требуется, ну разве что перед выборами. А керосиновые светофоры, понятно, дело недалекого будущего, научное достижение двадцать первого века.