И как долго она будет преследовать его в его собственном пентхаусе?

Отдавая лакею пальто и портфель, Карл грустно разглядывал шедевр, а потом услышал слова, которых так боялся:

– Здравствуй, дорогой. – Брианна прошла по комнате в струящемся красном платье со шлейфом. Они быстро поцеловали друг друга в щеку.

– Разве она не потрясающая? – восхитилась Брианна, указывая рукой на «Имельду».

– Вот именно, потрясающая – очень верное слово, – ответил он.

Карл взглянул на Брианну, потом на «Имельду», и ему захотелось придушить обеих. Но момент был упущен. Он никогда не сможет признать поражение.

– Ужин готов, дорогой, – проворковала она.

– Я не голоден. Давай выпьем.

– Но Клодель приготовила твое любимое блюдо – морской язык на гриле.

– У меня нет аппетита, дорогая, – сказал он, снимая галстук и бросая его лакею.

– Сегодня был ужасный день, я знаю, – ответила Брианна. – Шотландского виски?

– Да.

– Расскажешь мне обо всем? – спросила она.

– С удовольствием.

Личный инвестиционный менеджер Брианны, незнакомая Карлу женщина, звонила ей весь день с новостями о крахе акций. Брианна знала все цифры и слышала сообщения о том, что ее муж разорился на миллиард или около того.

Она отпустила всех работников кухни и переоделась в намного более откровенную ночную рубашку. Они устроились у камина и болтали, пока сон не сморил обоих.

В 10.00 в пятницу, через два дня после оглашения вердикта, фирма Пейтонов собралась в «бункере» – большом помещении с некрашеными стенами из гипсокартона, где громоздились самодельные полки и хранилась целая коллекция аэроснимков, медицинских заключений, биографий присяжных, отчетов свидетелей-экспертов и сотни других документов по делу и прочих приложений. В центре помещения высилось нечто вроде стола: четыре больших куска многослойной фанеры толщиной в дюйм лежали на козлах для пилки бревен в жалком окружении металлических и деревянных стульев, из которых почти в каждом не хватало какой-то детали. Этот стол, очевидно, был центром боевых действий в течение последних четырех месяцев, на нем лежали стопки бумаг и кипы юридических книг. Шерман, один из ассистентов, провел большую часть предыдущего дня, вынося оттуда кофейные чашки, коробки из-под пиццы, контейнеры от китайской еды и пустые бутылки от воды. Еще он подмел бетонные полы, хотя они выглядели так, будто он этого не делал.

Их бывший офис, трехэтажное здание на Мэйн-стрит, элегантно украшался, снабжался всем необходимым и убирался каждый вечер. Тогда внешний вид и чистота казались им важными.

А теперь они просто пытались выжить.

Несмотря на мрачное окружение, настроение у всех было отличное, вполне понятно почему. Марафон закончился. В невероятный вердикт до сих пор верилось с трудом. Объединив усилия и добиваясь цели потом и кровью, маленькая фирма напала на страшное чудовище, вырвала у него победу в этой схватке и передала трофей добрым людям.

Мэри-Грейс призвала собравшихся к порядку. Все телефоны стояли в режиме ожидания, потому что Тэбби, секретарь, была таким же сотрудником фирмы, как и все, и тоже собиралась участвовать в дискуссии. Слава Богу, телефонные звонки стали снова раздаваться в этом офисе.

Шерман и Расти, другой ассистент, щеголяли в джинсах, футболках и ботинках на босу ногу. Если уж работать в помещении, где раньше располагался магазин дешевых товаров, то о каком дресс-коде может идти речь? Тэбби и Вики, другая секретарша, перестали красиво одеваться, зацепив платья на старой, испорченной мебели. Одна лишь Оливия, бухгалтер, как полагается почтенной женщине, каждый день являлась в офис в соответствующем виде.

Они сидели вокруг фанерного стола, потягивая все тот же плохой кофе, к которому уже привыкли, и с улыбкой слушали, как Мэри-Грейс вкратце описывала их позицию:

– Будут поданы ходатайства, как обычно при завершении процесса, – говорила она. – Судья Харрисон назначил слушание через тридцать дней, но мы не ожидаем каких-либо эксцессов.

– За судью Харрисона, – сказал Шерман, и все поддержали его, чокнувшись чашками с кофе.

Эта фирма стала очень демократичной. Все присутствующие ощущали себя равными. Каждый мог сказать то, что ему или ей хотелось. Обращались друг к другу только по имени. Бедность объединяет людей.

Мэри-Грейс продолжала:

– Следующие несколько месяцев Шерман и я будем вести дело Бейкер, мы также займемся другими делами по Баумору. Уэс и Расти возьмут их на себя и начнут зарабатывать деньги.

Аплодисменты.

– За деньги, – предложил Шерман еще один тост. Он получил юридическое образование на вечернем отделении университета, но не смог пройти экзамен на адвоката. Сейчас ему было уже за сорок, и хотя он работал только помощником юриста, знал гораздо больше многих полноценных юристов. Расти был на двадцать лет моложе и подумывал над тем, чтобы получить медицинское образование.

– Пока мы не ушли от темы, – продолжала Мэри-Грейс, – Оливия принесла мне последний отчет об отрицательном балансе. Как всегда, любо-дорого взглянуть. – Она взяла лист бумаги и посмотрела на цифры. – Теперь мы официально задержали арендную плату на три месяца на общую сумму в четыре тысячи пятьсот долларов.

– Ну и пожалуйста, выселите нас, – вставил Расти.

– Лендлорд пока еще наш клиент и не особенно беспокоится. Все остальные счета тоже просрочены минимум на два месяца, за исключением, конечно, квитанций за телефонные разговоры и электричество. Зарплаты не выплачивались уже четыре недели.