Через час, когда ее мышцы были разогреты и приведены в полное повиновение, Анна нетвердой походкой вышла на улицу. Ряд каменных ступеней спускался к покрытому буйной растительностью склону, который поражал почти первозданной красотой. Анна прошла по крытой аллее из виноградных лоз, затем по деревянному мосту, соединяющему два берега ручья. Она знала, что этот источник открыли золотоискатели, а со временем было доказано, что он ценнее золота: гейзеры, бьющие из-под земли и нагретые термальными источниками до постоянной температуры в сорок пять градусов.

Теперь вода по трубам поставлялась в так умело спроектированные человеком бассейны, что Анна почти поверила в то, что они были естественного происхождения. Она погрузилась в один из них, в котором, к счастью, она оказалась одна. Анна едва слышала голоса, доносившиеся из-за высокого бамбука одновременно с приглушенной мелодией индейской флейты.

Анна была в полусонном состоянии, когда из тумана неожиданно появилась Лиз. Она переоделась из рабочей одежды в халат, который она сбросила и скользнула к Анне, удовлетворенно вздохнув.

— Зарплата скудная, но привилегии…

— Мне нужно было принять твое предложение, — с мечтательной улыбкой сказала Анна, имея в виду работу, которую ей предлагала Лиз.

— Еще не поздно это сделать.

Анна покачала головой.

— Ни в коем случае. Я усвоила один урок: нельзя смешивать семью и работу.

— Я искренне надеюсь, что ты не сравниваешь меня с Моникой, — ответила Лиз слегка обиженным тоном.

— Не начинай. — Анна игриво толкнула Лиз пальцами ног так, как, будучи детьми, они когда-то делали в ванной. — Кроме того, через несколько месяцев мы обе сможем уйти на пенсию, если захотим.

— Честно говоря, я себе этого не представляю. — Лиз выглядела напряженной, даже когда растянулась рядом с Анной. — Пойми меня правильно. Я живу для Дилана, но дело в том, что я просто не создана для того, чтобы исполнять роль матери с утра до вечера.

Анна почувствовала укол зависти.

— По крайней мере, здорово, что у тебя есть выбор.

— Когда-нибудь у тебя тоже будут дети.

— Я не уверена в этом.

Лиз с пониманием посмотрела на Анну. Сестры понимали друг друга с полуслова, и им не обязательно нужно было произносить фразу до конца.

— Ты скучаешь по нему, да?

Анна кивнула. Не было смысла это отрицать.

— Думаю, мы обе знали, во что ввязывались, — вздохнула Лиз. — И посмотри, чем это все закончилось.

— И у тебя тоже? — Анна бросила на сестру удивленный взгляд.

Лицо Лиз исказила болезненная гримаса, но затем оно разгладилось, словно при помощи огромной силы воли.

— Последняя ночь оказалась последней каплей, — бесцветным голосом произнесла Лиз. — Он спросил, можно ли ему зайти, сказал, что нам нужно поговорить и это не телефонный разговор. — Она горько усмехнулась. — Я думала, он скажет, что разводится со своей женой. Между ними уже много лет все кончено. С тех пор, как я надоела Дэвиду… — Лиз запнулась, бросив на Анну застенчивый и в то же время вызывающий взгляд. — Хорошо, теперь ты знаешь. Но избавь меня от нотаций. Слишком поздно для этого.

Дэвид Рубак? Анна ни за что не догадалась бы. Она, конечно, слышала, что у четы Рубаков были проблемы, но объясняла это напряжением из-за болезни их сына.

— Карол знает?

— Разве большинство жен не знают где-то в глубине души?

— Не мне об этом судить, — холодно сказала Анна.

Лиз была не из тех, кто пропустит возможность поговорить на эту тему. Она с горечью произнесла:

— Поверь мне, ты не так уж много теряешь. На мой взгляд, брак сильно переоценивают.

Лиз легко говорить — у нее был личный опыт. Анна подумала, что их с Лиз нельзя сравнивать: Анна никогда не переступила бы эту черту, если бы у Марка с женой было что-то близкое к реальному браку. С другой стороны, кто она такая, чтобы судить? Если когда-то она не одобряла супружеские измены, то сейчас чувствовала лишь сострадание ко всем замешанным в этой истории. Среди них не было негодяев, только хорошие люди, которые просто сбились с пути.

— Если с Пэрри ничего не вышло… — начала было Анна.

Но Лиз не хотела слушать о своем бывшем муже, она была слишком поглощена мыслями о Дэвиде.

— Ты шокирована? — спросила она, бросив на сестру взгляд, который одновременно подзадоривал Анну сказать что-нибудь и молил ее о понимании.

Анна вспомнила, как видела Дэвида и Карол в церкви; они выглядели скорее как люди, потерпевшие фиаско, чем не ладящие между собой, но их сын, маленький и бледный, удерживал их вместе.

— После того, через что мне довелось пройти, меня ничто не может шокировать. Кроме того, — добавила Анна, — все мы не без греха.

— У тебя с Марком все было по-другому.

— Я тоже так думала. — Анна почувствовала, что напряжение, которое почти исчезло, снова возвращалось к ней.

Лиз сочувственно покачала головой.

— Вы идеально смотритесь вместе. Я действительно думала… — она запнулась, и ее лицо снова исказила болезненная гримаса.

Анна обняла сестру. В теплой воде Лиз вся дрожала, будто замерзла.

— Не плачь, все образуется. Твоя жизнь обязательно наладится. — Музыка стихла, и сквозь густой ряд бамбуков донеслись обрывки смеха и шлепанье сандалий, спускавшихся по лестнице.