Лиз всхлипывала.

— Прости. Ты последний человек, которого я хотела бы загружать своими проблемами.

— Все в порядке, — сказала Анна. Она к этому привыкла.

Лиз отклонилась назад и посмотрела на сестру со смешанным чувством благоговения и негодования.

— Хотела бы я знать твой секрет! Как тебе, черт возьми, это удается?

Анна улыбнулась.

— Думаю, это то же самое, что взбираться на гору, — смотреть нужно только вперед.

Лиз издала невеселый смешок.

— Да ну его. Просто брось мне эту чертову веревку.

Когда они наконец-то вылезли наружу, горячие и румяные, Анна ненароком сказала:

— Я думала по дороге домой заглянуть к маме. Не хочешь составить мне компанию?

Она ожидала, что Лиз ответит, будто не может отпроситься с работы либо ей нужно заехать за Диланом или встретиться с другом. Но она лишь пожала плечами и сказала:

— Конечно. Почему бы и нет?

Они обе знали, что визиты к матери — это гораздо больше, чем ритуал, который нужно было соблюдать. Последнее время Бетти целыми днями сидела, уставившись в пустоту, словно заблудилась в мире, существовавшем лишь в ее воображении, наполненном людьми и событиями, которых давно нет. Но Анна продолжала навещать ее, и Лиз время от времени ходила вместе с ней. Как же она станет смотреть в будущее, если не сможет смириться с прошлым?

— Отлично. Затем мы сможем где-нибудь перекусить, — сказала Анна.

— Только не в «Три-Хаус», — Лиз слегка улыбнулась.

— Я имела в виду «Бургер-Кинг». Я сейчас немного на мели.

— Я тебе одолжу деньги, но… — Лиз не нужно было объяснять. Анна понимала, что быть матерью-одиночкой означало постоянно жить на грани финансового кризиса. Они были на полпути к «Саншайн Хоум», когда Лиз осторожно спросила:

— Ты думала о том, на что ты его потратишь? — Они старались избегать разговоров о наследстве. Сама мысль об извлечении выгоды из трагедии шекспировского размаха казалась кощунственной.

— На то, чтобы оплатить счета моего адвоката, — без колебаний выпалила Анна.

— А у меня на примете абсолютно новенький «БМВ» с откидным верхом.

— А мне хватит и новой коробки передач.

Лиз улыбнулась, будто не верила в то, что Анна когда-нибудь перестанет быть такой экономной.

— Тебе нужно мыслить масштабнее. Как насчет нового дома или путешествия в Европу? Ты ведь всегда хотела увидеть Париж и твердила об этом с самого детства.

Анна задумалась на минутку, а затем покачала головой. Единственное, чего она хотела больше всего на свете, нельзя было купить ни за какие деньги.

— Спасибо, — сказала она, — но у меня было столько впечатлений, что мне их хватит на ближайшие сто лет.

Глава семнадцатая

Теперь, когда не нужно было беспокоиться об Анне, Финч занялась домашними делами: менее чем через неделю Лаура и Гектор должны были отправиться в Мексику, чтобы завершить последние формальности удочерения. Тем временем в доме был жуткий беспорядок, и Лаура, человек-американские горки, горланившая во все горло в душе «La Vida Loca», через минуту уже мучилась вопросом, сорвется ли все в последний момент или нет.

Гектор занимался обычными делами: следил за лошадьми, ремонтировал вещи на ранчо, по вечерам ходил на занятия, — но Финч видела, что он тоже был поглощен своими мыслями. Он читал книгу, и минута шла за минутой, а он все не переворачивал страницу; или он настолько погружался в раздумья, когда чистил лошадь, что, когда он заканчивал, можно было увидеть на шкуре животного свое отражение. В то время как Лаура стала такой же забывчивой, как Мод, и переворачивала раз за разом весь дом вверх дном в поисках потерявшихся ключей или очков для чтения, Гектор, обычно очень сдержанный, стал невероятно разговорчивым и потчевал домашних за обедом историями о том, как он вырос в семье, состоящей из семнадцати человек. Не нужно и говорить о том, что он был профессионалом по смене подгузников.

Вечеринка была идеей Мод. Она хотела организовать праздник для Анны, но та вежливо отказалась, сказав, что сейчас ей больше всего хочется тишины и спокойствия. Чтобы рвение не пропало даром, Мод все свои силы направила на то, чтобы встретить Эсперанцу как полагается. Приглашены были все, включая сестру Агнес. Сэм отвечала за покупку цветов, а Элис — за подарки (она держала в секрете, что это было). Клэр вызвалась приготовить десерт, а Иан рисовал транспаранты: один на английском, второй на испанском. Мод даже в шутку предложила, чтобы члены ее кружка кройки и шитья станцевали стриптиз, что вызвало испуганные возгласы со всех сторон.

Единственной неприятностью, омрачавшей радость Финч, было то, что Люсьен сразу после окончания школы собирался назад в Нью-Йорк. Его мать, недавно выписавшаяся из центра реабилитации, подыскала для него работу на лето в фирме его дяди. Финч даже не знала, вернется ли он осенью. Когда об этом заходила речь, Люсьен уходил от прямого ответа.

Мысли о Люсьене изводили ее, так что когда Лаура однажды ни с того ни с сего заявила, что пришло время нанести визит матери Марты Элистон, Финч обрадовалась возможности отвлечься. Повод подвернулся сам собой: Лаура узнала, что старушка слегла с опоясывающим лишаем.