С наилучшими пожеланиями,

Моника.

Анне не нравилось то, что она обманывает Кристэл, ее особенно, но разве та последовала бы ее советам, если бы знала, что их дает никому не известная сестра Моники? Кроме того, если бульварная пресса раздует из этого скандал…

Анна вздохнула. У нее и без этого было достаточно проблем. Как, например, то, что Моника снова начала пить. И то, как она себя в последнее время вела. Анна иногда сравнивала сестру со шляпкой на голове у женщины, мчащейся в машине на полной скорости, которая вот-вот слетит. Сейчас Моника набросилась на Брэнта, который недавно зашел, несомненно, чтобы просить денег. Разъяренные голоса доносились со служебной лестницы.

— Ты отбираешь у меня последние десять центов, жалкий сукин сын! — изо всех сил кричала Моника. — Собственно говоря, ты можешь попрощаться со своим содержанием.

— Да что ты? Ну, в таком случае тебе придется поговорить с моим адвокатом. — Брэнт лаял, но не кусался.

Моника издала хриплый смешок.

— Чем ты собираешься его оплачивать — просроченным чеком? Господи, ты вызываешь у меня отвращение.

— Хорошо, хорошо, мне жаль, что я не сказал тебе о кабриолете. Но, как я и говорил, это ненадолго. — Его голос стал тише. — Дело в том, что сейчас я немного на мели. Если ты мне чуть-чуть одолжишь, я верну долг, как только встану на ноги.

— Когда это будет, лет через двадцать?

— Малышка, пожалуйста.

— Не называй меня «малышкой». На тот случай, если ты забыл, я напомню тебе, что мы в разводе.

— Хорошо, хорошо. Успокойся.

— Именно это ты и сказал, когда я узнала, что ты трахал ту девку. Клянусь, я уверена, что это твои же подружки тебя и сдали, иначе и быть не может.

— Послушай, это уже слишком. Ты даже чертову садовнику платишь больше. — В голосе Брэнта слышался страх даже тогда, когда он сделал попытку постоять за себя.

— А что, ты их заработал?

— Господи, Моника, я жил ради тебя. Я целовал землю, по которой ты ходила.

— Ах, правда? И какое же отношение к твоему поклонению имеет скандал с этими шлюхами в «Американ экспресс»? — Теперь Моника действительно вошла во вкус. Анна поняла, что ее сестра просто получала удовольствие от ссоры.

— Если ты не спишь со своим мужем, то что, по-твоему, он должен делать? Ты была единственной женщиной, которую я хотел.

— И ты считаешь, что от этого мне станет легче?

Анна встала и закрыла дверь. Она и сейчас слышала их, но голоса звучали приглушенно. Когда-то Анна считала, что должна бежать вниз в том случае, если ситуация выйдет из-под контроля, но теперь она так не думала. Единственная причина, по которой Анна все еще оставалась в «ЛореиЛинде», — это то, что ей нужно было подыскать другую работу. А это оказалось нелегкой задачей, потому что ей приходилось тайком совершать звонки и украдкой бегать на собеседования, чувствуя себя при этом секретным агентом ФБР.

Приглушенная перебранка по ту сторону двери стала громче, и Анна ощутила смутную тревогу. Неужели ситуация действительно вышла из-под контроля? Как тогда, когда Моника запустила в Брэнта вазу, которая чуть не попала ему в голову.

Анна вздохнула. Она все-таки решила уйти, потому что каждый день казался ей невыносимым. Она толкала в гору сизифов камень — задание, которое усложнялось еще и тем, что Моника в любой момент могла сорваться — почти так, как будто она, подобно флюгеру, подхватывала малейшее колебание ветра.

Затем Анна подумала о Кристэл, которая пытается добиться успеха в практически нереальных условиях. «Почему я должна себя жалеть?» — подумала Анна. Сейчас, когда ее мать была в «Саншайн Хоум», Анне стало легче. Она ходила в тренажерный зал и проводила больше времени с Лиз и Диланом. Она даже говорила с Мардж Фоулер из музея насчет того, чтобы стать экскурсоводом. Мардж, в свою очередь, направила ее в Женскую лигу, которая искала добровольцев для проведения экскурсий по историческим местам. Готовясь к этому, Анна читала все книги на эту тему, которые смогла найти, чтобы восстановить в памяти то, что она знала об истории города. В результате Анна подружилась с Вивьен Хикс из библиотеки. Они несколько раз вместе пили кофе, и однажды Вивьен сделала ей комплимент, заметив, что Анна очень сильно похудела.

И остальные стали это замечать. Анна больше не делала покупки в отделе больших размеров магазина «Раск». Она даже начала пользоваться косметикой — совсем чуть-чуть, и этого было достаточно, чтобы сделать ее лицо более выразительным и подчеркнуть глаза. (Если Анна и научилась чему-либо из своих советов о красоте, которые она годами раздавала, то это тому, что чем меньше косметики, тем лучше.) Норма Дивэйн уговорила ее добавить несколько едва заметных подкрашенных прядей в прическу.

Мысли Анны вернулись к Марку. Воспоминание об их совместно проведенной ночи, как драгоценный камень, было спрятано на дне ее души. То, что он не позвонил, не означало, что он не хочет ее видеть. Она знала, что Марк боится причинить ей боль. Друзья Анны могли бы сказать ей, что она тешит себя напрасными надеждами, но выражение лица Марка, когда он говорил «до свидания»… Никто не мог бы так хорошо сыграть. Анна видела, как он разрывался, желая то, что она предлагала, и в то же время зная, что этого будет недостаточно для каждого из них.