Финч знала, что у Люсьена тоже был определенный опыт, не только потому, что в бумажнике у него лежал презерватив; она догадалась об этом, почувствовав, как осторожно он вошел в нее, словно не хотел слишком быстро кончить. Спустя несколько минут Финч стала подгонять его.

— Все хорошо.

Люсьен отстранился и удивленно посмотрел на нее.

— А как же ты?

— Не думаю, что я смогу. — Финч никогда не испытывала оргазма с другими парнями.

Люсьен улыбнулся.

— Посмотрим.

Он продолжал двигаться. С предыдущими любовниками все происходило быстро, но секс с Люсьеном был похож на медленный танец голышом. Эмоции становились все сильнее — не неистовый ураган, о котором пишут в любовных романах, а скорее теплая волна, разлетающаяся маленькими брызгами. Внезапно Финч выгнулась и учащенно задышала.

— О-о-о!

Люсьен тоже закричал и спустя мгновение перевернулся на спину. Финч лежала рядом с ним, потная с головы до ног, с грохочущим сердцем. Она вспомнила равнодушные слова любви, за которыми следовало быстрое одевание и «должен-бежать-я-тебе-утром-перезвоню». Но Люсьен просто приподнялся на локте и посмотрел на Финч.

— Ты только подумай — вместо этого мы могли пойти поплавать.

— Очень смешно.

Выражение его лица стало серьезным, и он нежно убрал прядь волос с ее щеки.

— Ты очень красивая. Ты знаешь об этом?

— Ты это просто так говоришь.

— Зачем мне лгать?

— Не знаю.

— Тебе нужно научиться доверять кому-нибудь хотя бы иногда, — сказал Люсьен. — И этим кем-нибудь мог бы оказаться я.

Финч думала над его словами, когда они спускались по холму. Достаточно ли она доверяет Люсьену, чтобы делиться с ним своими надеждами и мечтами?

— Я получила письмо от той леди, — произнесла она осторожно.

— Какой леди?

— Той, о которой я тебе говорила, — Лорейн Уэллс.

— И что она пишет?

— Она хочет со мной встретиться.

— Когда?

— Я собираюсь съездить к ней на следующие выходные.

— Мы можем поехать на моей машине.

Финч не ожидала, что он захочет поехать с ней, и быстро ответила:

— Это будет не очень весело.

— Веселее, чем околачиваться здесь.

Финч опустила взгляд, потому что не хотела, чтобы Люсьен догадался, что она ему очень благодарна. В то же время ее внутренний голос кричал о том, что еще не поздно отступить и избежать разочарования. Финч помолчала, глядя на него.

— Ты и правда так думаешь? Я имею в виду то, что ты сказал до этого. Это ничего не изменит?

Люсьен притянул ее к себе, обнял и тихо сказал:

— Почему изменения обязательно должны быть плохими?

Когда вечером Финч приехала домой, она обнаружила, что Лаура и Гектор неподвижно сидят на диване, держась за руки. Это было так необычно — видеть их в оцепенении, что Финч сама замерла, испуганно глядя то на одного, то на другого, и у нее в голове пронеслись жуткие мысли насчет Анны.

— Что случилось? — спросила она.

Лаура непонимающе посмотрела на нее. Затем ее лицо расплылось в мечтательной улыбке.

— Ничего, — сказала она.

— Звонили из агентства. — Гектор пошевелился, словно просыпаясь от глубокого сна, и повернул к Финч широкое загорелое лицо.

— В воскресенье? — Финч сделала шаг вперед и наступила на резиновую кость, служившую игрушкой для собаки.

— Сьюзан не могла дождаться, когда скажет нам об этом, — голос Лауры дрожал от волнения. — У них есть для нас ребенок.

Финч почувствовала облегчение — с Анной все в порядке! — и только после этого до нее дошло: у нее будет брат или сестра.

— О Господи! Вы серьезно?

— Сама посмотри. — Лаура поднялась с дивана и подошла к ободранному письменному столу, на котором стоял компьютер с плавающими по экрану цветными кубиками.

Она кликнула мышкой, и кубики сменились фотографиями улыбающегося полнощекого ребенка с черной, торчащей дыбом шевелюрой. Финч почувствовала, как ее сердце наполняется радостью.

— Ее зовут Эсперанца. — Лаура провела пальцем по полненькой щеке малышки так нежно, словно это была не фотография, а оригинал из плоти и крови. — Разве она не красавица?

— Когда мы ее заберем? — затаив дыхание, спросила Финч.

— Сьюзан говорит, что это займет, по меньшей мере, шесть недель.

— Хорошо, что я говорю по-испански. — Гектор усмехнулся, словно гордый отец, закидывая свои пыльные сапоги на кофейный столик, сделанный из старых деревянных ставней.

Финч уставилась на фото.