– То есть, мне это кажется, или ты начинаешь понимать?

На его лице впервые за всё время их разговора появилась тень улыбки, что хоть немного намекало на смягчение. Это успокаивало Вилза, а тут ещё и Марсон зашёл, шумя сервомоторами усилителей.

– Что начал понимать этот тупица?
– злорадно улыбнулся он.

– Тупица здесь ты, - процедил Вилз, хоть и был несколько рад тому, что его товарищ появился на "совете". Теперь не ему одному будут доставаться тяжёлые взгляды двух пар глаз.

– Ну, конечно. Хорошо быть тупицей. Так в чём проблема?
– Марсон осторожно отодвинул стул, стоявший рядом с Вилзом и уселся между ним и главарём.

– Сол злится, что мы взяли всех девок себе.

– Там есть ещё одна, - оживился Марсон, - тоже целка по-любому.

– Хватит!
– хлопнул по столешнице Сол, - никаких девок, понял меня?! Вы больше их пальцем не тронете, ясно?

– Ты хочешь забрать их себе? Если...

– Заткнись!
– он резко встал и навис над ним. Рука лежала в пяти сантиметрах от пистолета, - я хочу слышать только одну фразу - мне всё ясно, Соломон!

– Мне всё ясно, Соломон, - сказал Марсон, покосившись на Вилза.

– Мне всё ясно, Соломон, - хохлатый Вилз сглотнул, когда главарь перевёл на него свои глаза.

– И никакого чуха! Это ясно?

– Ясно, Соломон, - по очереди ответили рейдеры.

– Когда вы под ним, вы сами себя не контролируете. И свой стояк тоже.

– Хорошо-хорошо, - Марсон, отстранился и выставил перед собой ладони, - но вы хоть скажете, что вы там поняли?

– То, о чём вы, тупицы, не догадались, - сказал Сол, - у них нет подпространственного движка. Значит, они попали сюда через чей-то коридор. И если они здесь недавно, то коридор не наш.

– Чёрт, - Вилз резко выдохнул, - ты шутишь!

– Да, ёб твою мать! Я шучу!
– он ударил кулаком по столу, убрав тем самым улыбки с лица Марсона и Вилза.

– Но это точно не федералы! Если бы это были они, нас бы тут уже ждали, да?
– ответил Марсон.

– Чёрт, я опасаюсь!
– с наигранным страхом сказал Сол, - чух вышел окончательно, или мне это кажется, что ты начал мыслить?

– Да хорош тебе. Лучше скажи, что мы будем делать?

– А! Когда ты рвался трахаться, тебя моё мнение не интересовало, а теперь ты вдруг просишь меня всё решить?

– Да, прошу.

Снова воцарилась тишина, которая нарушилась шумом из банки с теперь уже разогретым кофе. Подогрев отключился, Райли открыла крышку и вдохнула приятный аромат.

– Иди и верни всё, как было, тогда я точно смогу всё исправить.

– Да ладно тебе, - вступился Марсон, - этой последней вообще по кайфу было. Ей этот школьник и вставить нормально не мог.

– А тут трое половых гигантов объявились.

– Харт отказался. И из ангаров нас выгнал.

– Ах вы, бедняжки. Пришлось, как раньше, на свежем воздухе?

– Ты слишком серьёзно на это смотришь, Сол. Проще их всех и правда прирезать, - сказал Вилз.

– Хватит ваших планов. Раз уж вы осознали, что это не очередные козлики, попавшие в ваши лапы, которые вы считаете хищными, и решили меня послушать, то делайте то, что я говорю.

– Им нужна одежда, - сказала Райли, - у нас в барахле что-то было.

– Хорошо. Я посмотрю, - сказал Марсон.

– Я сама разберусь, - ответила она, - вы и так уже наделали достаточно.

– Никто же не знал. Мы и подумать не могли, что это Буревестник.

– Это ещё пока не Буревестник. Но вы оба сейчас направитесь помогать Харту готовить зонды и чинить те истребители в ангарах. Валите, чтобы я вас не видел.

– Хорошо.

Оба громилы встали и вышли.

– Но они могли и уходить, когда оставили коридор, - тихо сказала Райли, когда они с братом остались вдвоём.

– Я очень на это надеюсь, - сказал Сол.

– А если они и правда здесь?
– спросила она.

– Мы будем стараться сделать то, что хотели, - развёл руками Сол.

– А если их он притащил сюда специально?

– Тогда мы всё равно знаем, что делать.

Но скулы его всё равно сжались а настоящий глаз стал таким же бесстрастным, как и искусственный.

– Ты займёшься зондами потом?

– Да. А ты постарайся сделать так, чтобы кто-то из них с нами поговорил.

– Я попробую.

Райли могла показаться доброй, когда ей это требовалось. Особенно легко это проходило с теми, кто не знал её и никогда не видел в гневе, а также или как она относится к тем, кто ей уже не нужен ни для каких целей.