На этих словах очи Призрака как-то хищно сверкнули, а Петровский же неодобрительно нахмурился.

– ... Ты же занимаешься в основном разрушением военной инфраструктуры, и, хочу заметить, делаешь это непревзойденно, но при этом практически не трогаешь гражданскую.

– Она может пригодиться нам.- Вставил он в короткую паузу, пытаясь отыграть хоть пару пунктов, ведь он тоже заметил, что Призрак принял мою сторону.

– Да, может, но она все равно вернется к батарианцам, ведь ты не будешь спорить, что Совет не позволит Альянсу оттяпать хоть один мир у Батаров?
– На мое лицо вылезла недобрая ухмылка.
– Да и не подходит она большей частью людям, ведь вся экономика четырехглазых заточена под рабовладение.

– И что же ты предлагаешь?
– Это уже Призрак, хотя я уверен, что он и так в курсе моего плана, тем более я его уже стал воплощать в жизнь.

– Ничего.
– Улыбнулся я своей фирменной улыбкой, от чего Петровский непроизвольно вздрогнул, а Призрак стал крайне сосредоточенным.
– Все что нужно я уже организовал.

– Значит особая жестокость и агрессивность твоих кроганов это не дефект?
– Призрак был действительно удивлен.

Ведь за тот неполный месяц что мои кроганы, как наемники учувствуют в этой войне они буквально вырезали под ноль двадцать небольших планет, а одну так и вовсе раскололи астероидом, как в старые добрые времена Кроганских восстаний, хотя сейчас они не просто прикрутили к здоровенному булыжнику химический двигатели, а установили на него ССД (Сверх Световой Двигатель) с подбитого батарианского дредноута немного подкрутили у него предохранители, благо специалисты в клане есть и, разогнав с его помощью каменюку до семи световых, отправили ту на свидание с небольшим спутником газового гиганта, на котором окапалась почти полутора миллиардная группировка батаров.

В результате был большой Бум, после которого ни планеты, ни батаров, причём говоря планета я имею в виду газовый гигант, который буквально сдуло, как впрочем, и остальные его спутники, что отправились по звездной системе играться в боулинг, где они были мечами, а остальные небесные тела кеглями. За такое Альянс уже получил гневную ноту от наблюдавшего за войной Совета, но быстро открестился, сославшись на трудно контролируемых наемников, причём благодаря галактическому законодательству, теперь никто не сможет прокопаться, ни к людям, ни к моему клану. Вот такой выверт, оставленный азари для себя любимых, но пригодившийся Церберу.

И да, кроганы воюют на стороне людей вполне официально и даже получают за это неплохие деньги, выступая в роли основной ударной силы, уменьшая тем самым человеческие потери, ну и нарабатывая себе опыт. Я не перестаю удивляться Призраку, умудрившемуся не просто пропихнуть все это в правительстве, но еще и выделить моему клану, а значит и мне, очень большую сумму. Теперь молодой кроганский клан Аралах вполне обеспечен и может самостоятельно построить десяток звездных крейсеров. А это, я вам скажу, не каждый народ позволить себе может.

– И не только.
– Сказал я, отправляя Призраку и Петровскому краткую справку.

Мой оскал в этот момент стал еще шире, а глаза, скорее всего, вспыхнули золотистым светом, хотя при светло коричневом цвете голографических линз это было практически незаметно.

Все дело в том, что я провел ритуал Аркана на каждом оккупированном мире, но об этом Призрак не знает, а так как в этом списке были почти все колонии четырехглазых, помимо их центральных миров, можно понять, что я крайне сильно увеличил приток душ, правда ненадолго. Ведь помимо этого над алтарями я установил замаскированные автоматические лаборатории, что распыляют крайне занимательный вирус-модификатор. Нет, он не дотягивает до незабвенного генофага, но вот уменьшить плодовитость в четыре раза, и желание продолжать род в шесть он вполне смог. За обнаружение лабораторий и алтарей я не переживал, ведь они замаскированы не только техническими средствами.

– Интересное решение.
– Протянул Призрак, просматривая список совершенных мной деяний, тянущий по Галактическому законодательству на пару десятков пожизненных... ну или три с половиной тысячи расстрелов, если бы судили меня турианцы.

Ведь там помимо упоминания о моем вирусе было заражение почвы и атмосферы пригодных планет разного рода химией и вирусами, что напрямую губить батаров не будут, но вот их кормовые культуры более произрастать в этих мирах не смогут. Про использование во время боев оружия массового поражения на вроде химических бомб и напалмовых высокотемпературных смесей я и не говорю, как не говорю и о резервациях, куда согнали всех выживших четырехглазых и о том, что эти резервации расположены в самых неблагоприятных районах планеты.

Любой борец за права разумных, лишь увидев статистику смертности на подконтрольных моему леги... хм... клану землях поседел бы... хотя не только он, ведь батаров на тех мирах, что не зачистили при захвате мои кроганы осталось менее десяти процентов от начального.

– Хм... Это же геноцид.
– В голосе Петровского не было осуждения, скорее вопрос "Зачем?"

– Олег, мы воюем не с Гегемонией, мы воюем с батарианцами, как видом.
– Говоря это я даже не лукавил, ведь четырехглазых уродцев я уже списал в утиль, как и саларианцев... ханаров... элкоров... хотя последние еще под вопросом.
– Именно поэтому я проводил столь жесткие мероприятия. Можешь мне поверить, что последующие поколения людей нам скажут за подобное лишь спасибо, мы фактически отчистили от врага миры, на которых они в скором времени смогут поселиться. А Батарианцы, они и сейчас готовы перерезать любому человеку глотку, так что относится к нам хуже они уже не смогут...

Взглянув на Призрака, я чуть запнулся. Мне на мгновение показалось, что он пустил слезу, умиления... слава Хаосу лишь показалось.

После этого как-то наш военный совет постепенно перерос, в философский диспут на тему допустим ли геноцид целых видов. На удивление против меня, поддерживающего данный постулат, ополчился не только Петровский, но и Харпер, хотя он, скорее всего, просто хотел проверить глубину моей убежденности и прочность аргументации.

– Если вид даже потенциально не способен принести пользу человечеству, то он должен быть, либо изменен, либо уничтожен, я не вижу иной судьбы для бесполезных разумных.
– Сказал я, резко поднявшись из кресла. Мне уже осточертела эта болтология, тем более у меня дел еще по самое не хочу.
– Я думаю, на сегодня хватит, у меня дел еще невпроворот.